Анна Нартова

В контексте любой подобной ситуации призыв смотреть на вещи реально означает убежденность говорящего в истинности своих представлений. Но насколько представления отдельно взятого человека могут быть истинными?

Ставить свои потребности в приоритет — звучит хорошо, вот только в приоритет с чем — не ясно.

Такой вопрос я периодически задаю своему ребенку и своему мужу. Зачем? — спросите вы. Затем, чтобы держать руку на пульсе.

Когда мы с клиентами обсуждаем их проблемные жизненные ситуации, они очень удивляются, услышав от меня, что навыку обратной связи нужно учиться, что он базовый в системе эффективной коммуникации.

Пытаясь донести простую мысль значимому человеку — «люби меня, не делай мне больно, прими мои чувства» — люди подбирают такие слова, что от изначального речевого намерения не остаётся и следа.

Есть осознаваемое желание получить порцию внимания/признания, комплимент или лайк, но возможные действия, сообразные этим целям, подвергаются жёсткой модерации ещё на этапе планирования, и страх потенциальной критики, обесценивания или высмеивания берет верх. Но кто, в сущности, стоит за этими «ужасными» реакциями? 

И вновь незамысловатый на первый взгляд вопрос оказывается не так прост, как кажется. Сознание вмиг реагирует на него обширным спектром ассоциаций, уносящих в один или сразу несколько эпизодов прошлого. 

Фраза, которая может дамокловым мечом повиснуть над теми, кто старается сделать свою жизнь проще и комфортнее, но не знает как.

Когда маленький ребенок разбивает дорогую мамину вазу и виновато лопочет, что это вышло случайно, гнев и негодование взрослых (частая реакция) естественным образом сменяется на милость, мол, что с него взять — ребенок. Но когда дело касается отношений в формате «взрослый-взрослый» оправдывающийся человек нередко лишь усугубляет свое и без того бедственное положение.

Рекомендуемая мной книга на многочисленных примерах из жизни доказывает: научившись управлять своими мыслями, мы получаем возможность осознанного управления своей жизнью.

В фильме много культурологических символов и аллюзий, позволяющих раскрыть ключевую идею фильма, вернее, помогающих задать «нужные» вопросы и ответить на них: почему у отца и матери нет имен, в чем предназначение родителя, в какой момент дети перестают нуждаться в матери, а в какой момент и в отце, где проходит грань между «строгим воспитанием» и жестокостью и кто ее устанавливает, из чего складывается детско-родительская привязанность, в чем был истинный смысл похода, наконец.

«Меня нельзя любить таким, какой я есть», «Меня нельзя хотеть такой, какая я есть» — вот лишь немногие формулировки глубинных убеждений, которые можно встретить в психологической литературе, а в жизни они проявляют себя изматывающими конфликтами с дорогими людьми, страхом быть естественным и спонтанным даже в близких, безопасных отношениях и т.д. 

– А тебе, Витя, не хотелось бы начать всё сначала? – Этот вопрос нельзя задавать. И думать об этом тоже нельзя. Желать начать всё сначала – это желать исчезновения нашим детям... 

Закономерно, что эта пугающая мысль появляется в тот момент, когда в жизни происходят или уже произошли необратимые перемены со знаком минус — развод или смерть супруга, например. Однако случается и наоборот, когда в устройстве жизни не наблюдается аналогичных с родительской историей эпизодов, но человек стремится их заранее предотвратить, сознательно избегая близости, например.

Понятный сюжет в сочетании с актерской игрой любимцев публики сделал своё дело — фильм приковывает внимание аудитории, предоставляя ей уникальную возможность оценить чужое поведение с позиции «хорошо/плохо».