О гвоздях

Картин не помню, коллажей тоже, бычок где-то многозначительно торчал, инсталляций было полно. Тумбочки в гвоздях, табуретки, телек и пианино. Грозди гвоздей впивались в белые пианино, черные пианино, гвозди соцветиями, грибницами, волнами были вбиты в бывшие инструменты, покрашенные в белые и черные цвета.

Все это символизировало расчеловечивание и еще какую-то хрень.

Очень противно было. И так жаль вдруг стало пианино... Мы хоть и давно его продали — я даже радовалась, когда это случилось, так не любила музыкальную школу и все, что с нею связано, — а вот этот дикобраз или дикоОбраз взбаламутил и напряг.

Мои личные отношения с пианино не сложились, но оно было для меня некой противоречивой ценностью. Я не хотела на нем играть. Мне не давался басовый ключ, и меня страшно ругали на сольфеджио. Я взбунтовалась и отказалась ходить в музыкальную школу. Но превращение пианино в противотанкового ежа вдруг показалось мне отвратительным и неоправданным.

Я прекрасно понимала, как пианино может быть «инструментом насилия». Но глядя на изнасилованное пианино, не испытала радости. Отчего-то подумала о Вивальди, похороненном на кладбище для нищих. И внутренне возненавидела Гюнтера Юккера.

Читаю сейчас какую-нибудь вдохновенную статью об использовании художником гвоздя «ассоциирующемся с разного рода мистическими и культовыми образами»... Смешно и немного грустно.