Помню...

На митинг не пошла, потому что никого из омских мемориальцев «первого созыва» там сегодня бы не встретила. 

Дочь расстрелянного тарского учителя Сафуат Сагитовна Кучукова больна. А остальных моих уважаемых старых знакомых уже нет с нами: Эдуарда Петровича Оттена — председателя Омского отделения «Мемориала», почти мальчишкой сурово наказанного сына репрессированного столичного авиаконструктора; Беллы Вульфовны Берман — миниатюрной актрисы, семнадцатилетней студенткой театральной студии отправленной в лагерь; Татьяны Георгиевны Зубаревой — дочки загубленного поэта Георгия Вяткина; сосланной в Сибирь калмычки Екатерины Мукабиновой… И моей любимой соседки Лидии Михайловны Макаровой — дочери расстрелянного в Омске адвоката Михаила Карпова, жены расстрелянного в Хабаровске музыканта Николая Литвиненко, и самой определённой в «чесэирки» («член семьи изменника Родины»). 

Арестовали её через три месяца после мужа, летом 1938-го. Только что вышедшую из больницы после потери ребёнка. Когда её привезли во двор хабаровской тюрьмы, она услышала душераздирающий крик — это «проводили изъятие»: у матерей отнимали детей, даже грудных. И тогда Лидия Михайловна подумала: может, и к лучшему, что её ребенок не увидел такой страшный свет… 

Просто за родство, любовь и верность её, 23-летнюю, на 11 лет упрятали в Карлаг. Потом ограничение в правах, и только в конце 1950-х — полная реабилитация. 

30 октября для неё было Днем торжества справедливости, мы его обязательно отмечали. 40 с лишним лет разницы в возрасте были не помехой нашей дружбе. Потому что Лидия Михайловна была уникальной женщиной, достойной восхищения. Двадцать лет искалеченной режимом жизни её не согнули. Работала бухгалтером до восьмидесяти, потом вела дела Омского «Мемориала». Вечно спешила на выручку к родственникам, многочисленным друзьям. Или собирала всех в своей удивительно гостеприимной квартире. 

Красивая дама с аккуратной причёской пышных и только слегка седеющих волос, с прямой спиной, стремительной походкой, энергичная, весёлая, заражающая вкусом к жизни. Ей всё было интересно, она не устала ни бурно удивляться, ни гневно сердиться. Она не устала от людей, причём самых разных. В её окно на первом этаже можно было постучаться и днём и ночью, и она тут же распахивала двери нежданным гостям. 

Сидеть за одним столом с ней было удовольствием. Как аппетитно она ела, нахваливая даже самые простые блюда. Как вкусно выпивала даже самую горькую водку. А потом со столь же заразительным удовольствием садилась за пианино, энергично играла и вдохновенно пела. Чудесный голос, меццо-сопрано. В молодости она мечтала стать певицей… 

Счастья в жизни ей выпало мало. На мой взгляд. А на её? На её – ей просто выпало счастье жить! Она дожила до 93 лет. Она верила, что кошмар репрессий в нашей стране больше никогда не повторится. 
Для меня наш дом почти физически ощутимо лишился угла, когда Лидия Михайловна умерла. 

* * *

На любительском снимке — Лидия Михайловна со своим любимцем Шансиком (это сокращенно от chat noir — чёрный кот. А французский — это отзвук дворянского происхождения Лидии Михайловны по материнской линии Болдыревых).

Оригинал в Фейсбуке.