О распятых мальчиках и чеченских геях

Вчера сидела в Омском горсовете на соседнем ряду от Анатолия Степанова. Кто не знает: Степанов — это такой странный дедушка, который постоянно тусуется в горсовете и агитирует всех легализовать проституцию. При этом он старый демократ. Из самых первых, перестроечных. На недавних слушаниях по бюджету он вместо того, чтобы говорить, собственно, о бюджете, предъявил депутатам претензию по поводу того, что никто из них не явился на мероприятие в День политических репрессий. Сочетание проституток с репрессированными, конечно, весьма эротично, но слушать одновременно обсуждение по поводу отсрочек арендных платежей за муниципальную землю, которых добивается один из местных олигархов, и о репрессированных проститутках — еще то удовольствие... Честно говоря, хотелось стукнуть дедушку ноутбуком. Не сделала этого только из-за того, что не хотела, чтобы опять сказали: «Коммуняки обижают демократов».

Потому что Анатолий Степанов, как это ни смешно, числится в пуле городских «общественников», ему дают слово на публичных слушаниях, его цитируют местные сайты...

Но это так — преамбула.

Амбула же вот в чем.

Когда началась война на Донбассе, по ЦТ прошел коротенький сюжет, быстро ставший мемом. Где-то в Ростовской области на границе с Украиной журналист записал рассказ беженки из Славянска. Я потом несколько раз пересматривала этот сюжет — даже мне, не профессионалу, видно, что тетка в неадеквате. Удивительного нет: попробуй оставаться в адеквате после артобстрелов и бегства из дома в неизвестность. Тетка несла пургу про то, что украинские каратели на ее глазах распяли мальчика. Журналист предварил эту видеозапись рассуждениями о том, что, дескать, за что купил — за то и продаю, проверить невозможно, но визг в сети с украинской стороны поднялся громкий. Зачем тетка сочиняла небылицы? Кто ее знает. Есть такой психологический выверт у людей с истероидным типом — способность сочинять по принципу «ради красного словца не пожалею и родного отца». Или, может, хотела побольше ужаса нагнать, чтобы ее обратно из России не выгнали, чтобы пожалели... Кто ее знает? Тем более, что и реально ей досталось по самое не балуйся. Но «распятый мальчик» моментально превратился в мем, символизирующий лживость российского ТВ. И ТэВэшникам пришлось не раз и не два извиняться...

А сегодня попалось очередное разоблачение «чеенских геев». Вроде бы как сваливший в Германию чеченский гей признался, что он вовсе не гей, и никакого преследования не было, его принудили сочинить всю эту историю про геев либеральные журналисты. Я слабо представляю, как можно «принудить сочинять», хотя, похоже, тут та же картина, что и с «распятым мальчиком». Журналисты слушают с открытыми ртами, журналисты хотят услышать о притеснения кого-нибудь кроваво-нетолерантным путинским режимом и его верным цербером Кадыровым... как тут не признаться, что ты преследуемый гей?

Вообще вся эта история про чеченских геев с самого начала вызывала ощущение, что она придумана людьми, видевшими мусульман только на картинках. Дело в том, что в традиционном мусульманстве отношение к гомосексуализму более терпимое, чем в христианстве. Если в христианстве это конкретный грех, осуждаемый Библией, то в мусульманстве — просто дурная привычка. Примерно так же, как христиане относятся к пьяницам: ничего хорошего, но, как говорится, бывает и хуже. (А вот алкаш там — конкретный грешник, по крайней мере, для традиционалистов). Для того, чтобы понять это, достаточно прочитать пару-другую книг авторов из мусульманских стран... или хотя бы Омара Хайама повнимательнее. Поэтому было очень странно, что антигейские действия приписали мусульманину-традиционалисту. Как я понимаю, в Чечне осуждается не сам гомосексуализм, а европейская истерика вокруг него, все эти парады, переодевания в женские платья и прочая карнавальная дурь. Но так — во всех мусульманских странах, даже относительно светских. Вы представляете себе турка или араба в ажурных чулках и перьях, прилюдно крутящего задом? Я — нет...

Впрочем, тот уровень пошлости, который сегодня выдает Европа, не идет ни в какое сравнение с любой традицией. Даже какой-нибудь египетский женский танец живота или индийские танцы храмовых прислужниц по сравнению с сегодняшней Европой — верх благопристойности. Так что плюющегося, как рассерженный верблюд, Кадырова понять можно.

Впрочем, фиг бы с ним, с Кадыровым и чеченскими геями, не в них дело.

Гораздо страшнее другое.

Такие вот фейки, как этот гей, выплывают на самый верх информационной повестки. Их выносит туда либеральное «общественное мнение», приученное защищать несчастных и обиженных. Причем обиженных по стандартным и понятным европейцам причинам — за то, что относятся к неким «меньшинствам». И чем больше жути в истории — тем быстрее она раскручивается. Тем более всерьез к ней относятся. И никому не приходит в голову задуматься о том, что персонаж истории — действительно «не такой, как все». Причем часто — в плохом смысле.

Омский Степанов безобиден, хотя навязчив. К нему привыкли... и в то же время он имеет какую-никакую трибуну. А вот многие из тех, у кого проблемы в жизни более реальные, ни до каких трибун добраться не могут. Они же не сочиняют про распятых мальчиков и церберов-гомофобов, в их рассказах нет запредельной жути, которую можно посмаковать...

Может, именно для этого и держат, не гонят наиболее странных людей от трибуны — для того, чтобы слово «общественник» постепенно становилось ругательным?

Оригинал в Фейсбуке.