Замер любви

Чтобы застёжечки с хитрым ключиком, да затворчики с вензелями побогаче. Чтобы намёк на принадлежность к тайному сообществу, желательно масонскому. Непонятно, конечно, что это, но чтоб пугать подвыпивших подруг самое то.

На первый-второй расчитайсь!

«Замер любви» вышел на старт.

— Видите пятно?

Бокалы с шампанским расступаются, и на главную сцену выходит новая старая сумочка.

— Вот же! Вот! Сбоку чёрное пятно… Скорее всего, кровавый обряд…

Здесь надо непременно скривить губы, что означает: «Противно, конечно, но всё ради того, чтоб быть моей через века».

Тишина и только шипит шампанское. А, может, чья-то зависть. Всем мучительно хочется стать частью секретного обряда, но пока получается лишь быть стайкой захмелевших канареек.

1

Пауза затянулась.

Затем сорвалась Ленка. Распахнув жакетик, она выставила новую грудь. Все знали, что они новые. И что тысяч триста, как минимум. Плюс ещё губки рыбкой…

Было очевидно, что ейный хахель чрезмерно влюблён.

— Люююбит, — протяжно сказала Лена потряхивая плечами.

— Люююбит, — эхом отозвались подруги…

— Можно потрогать?

Выпили молча.

Пауза и снова взгляд на сумочку…

Следующая была Инга.

— Девочки, не хотела хвастаться, но я так рада.

Бокалы расступились, посреди стола оказался брелок с сигнашкой.

Довольная Инга не говорила ничего. Только поднимала брови. И все знали, что так брови поднимают только те, у кого за дверями спрятан кожаный салон, и спинка от сиденья откидывается так быстро.

Вот это любовь! Вот это глубина чувств.

«Замер любви» показал новый результат.

Все посмотрели в окно.

Не надо сказок, не надо долгих слов…

Чириканье машинки милее песни соловья, встречающего рассвет.

— Люююбит, — протяжно сказала Инга, убирая брелок.

— Люююбит, - эхом отозвались подруги…

Выпили за победителя.

Ох уж этот Любинский. Сколько разбитых сердец прокатилось по этой горке разочарований. Сколько бабочек в чьём-то животе взлетело над домом Шаниной.

И только старая новая сумочка, бессмысленно болталась в руках своей хозяйки.

— Сумку подарил. Дурацкую сумку! Ещё б авоську притащил. Полупокер! Жмот! Тупица!

Печальная барышня села под фонарём и стала набирать: «Полупокер! Жмот! Тупица!».

Слёзы и разочарование не давали насладиться всей картиной из осколков разбитых надежд.

Где платочек-то?! Где долбанный пла…

А это что? Что-то бумажное в кармашке.

Была надежда, что вместе с сумкой пришла нежданная халява в виде старой тысячи. К сожалению, это всего лишь старое письмо.

Написанное неизвестно кому неизвестно когда «ветхое», покрыло гневное «Полупокер!».

«Почитая Вас как моего государя, с покорностию готова служить твоей милости. Прошу Господа, дабы письмо мое нашло тебя в час доброго здравия. И отсылаю я, любезный сударь, хорошую рубашку, носи ее на доброе здоровье.

Засим вручаю себя твоей милости под покровительство Божьего провидения. А любящее сердце отдаю возлюбленному господину души моей».

Снежинки заметали всё: и любовь столетней выдержки, и современное «полупокер».

Озябшие пальцы сложили бумажный отрез.

«Замер любви».

Расчёт окончен.