Не пара нормальных

Меньше чем через месяц после выхода спектакля по семейной драме Артура Шницлера «Далекая страна» Омский академический театр драмы представил на суд зрителя свою версию пьесы еще одного европейского классика – настоящего мастера в живописании трагической стороны отношений между мужчиной и женщиной Августа Стриндберга. Поскольку же конфликты в его драме «Отец» в отличие от той же «Далекой страны» сосредоточены внутри одной семьи, разгораются в течение короткого отрезка времени и в одном доме, то и спектакль режиссера Павла Зобнина разместился в пространстве театра куда скромнее сделанной главрежем театра Георгием Цхвиравой постановки по шницлеровской пьесе – на камерной сцене и внутри одной декорации. Но это только способствует погружению зрителя в море страстей, бушующее волей драматурга и творческой группы спектакля на расстоянии вытянутой руки от первых рядов зала.

Наверное, задача максимально глубоко ввести публику в пространство спектакля, подчеркнув актуальность проблематики пьесы Стриндберга для сегодняшнего человека и человечества, была для режиссера одной из основных. Поэтому актеры на сцене, в том самом злополучном доме некогда счастливой семьи, появляются еще тогда, когда зрители рассаживаются по местам. А в верхние комнаты по ходу действия они пробираются через балкон тоже в сантиметрах от зрительских мест.

Трактовку же знаменитого текста постановщик и артисты предлагают свою, в какой-то степени вступая в полемику с драматургом. Хотя антураж спектакля — характерные для начала прошлого столетия костюмы и декорации, изображающие украшенный к Рождеству той же эпохи европейский дом среднего достатка (художник-постановщик Евгений Лемешонок), — скорее, готовят к восприятию совершенно классического действа.

Так оно отчасти и получается. Создатели спектакля бережно обходятся с текстом пьесы, а каждая роль имеет отчетливый психологический рисунок. Уходит только мрачный мистицизм Стриндберга, его уверенность в фатальном и глубинном противостоянии женщины и мужчины, обусловленном противоречием их природы. А возникает история о том, что у людей очень плохо получается любить и беречь друг друга. И что порой достаточно сущего пустяка, чтобы разрушить чью-¬то семью, а то и убить в ком-­то жизнь. Метафизика уступает место этике.

Эффекта, работающего на эту идею, режиссер достигает противопоставлением первого и второго действий. Когда одно выдержано в почти комическом духе, оказывается, в тексте Стриндберга есть и такой потенциал, а другое исполнено подлинно трагического звучания.

В самом деле, сама завязка пьесы – родители не могут сойтись во мнении относительно будущего дочери – отсылает и к Мольеру, и к массе других комедиографов, начиная как минимум с театра эпохи Просвещения.

Добавьте к этому служанку, забеременевшую от веселого циника-¬солдата, пастора, в душе сочувствующего ему, старую кормилицу главного героя, старающуюся угодить и хозяину, и хозяйке, обязательного со времен комедии дель арте доктора, и зритель, ранее не знакомый с текстом драмы, начнет ждать комических переодеваний, возлюбленного дочери под столом и прочих фарсовых атрибутов.

Нет, с приданием комизма действию Драма и тут не перегибает палку, но колкие, саркастически злые реплики Ротмистра (Михаил Окунев) и его жены Лауры (Анна Ходюн) чаще звучат с юмором, а порой и с заметной самоиронией. Как будто герои и сами не понимают, в какую пропасть их тянет обыкновенная семейная перепалка.

Второе же действие – это даже не трагедия. А разросшийся до размеров полноценного акта трагический монолог главного героя, разбавленный репликами других персонажей. Концентрированное отчаяние в духе короля Лира, только поводом для него становится не неблагодарность дочерей, а предполагаемая и очень, честно говоря, маловероятная измена жены и губительная для мужчины стихия женского начала вообще.

Последнее, по версии авторов постановки, Ротмистр себе надумал. Вся эта якобы имеющая мифологические истоки борьба мужского и женского – не более чем рефлексия надорванного работой и нервным перевозбуждением ума культурного человека.

Герои «Отца» в интерпретации Омской Драмы – это вообще глубоко нормальные люди. Совершенно не мегеру, а женщину с вполне разумными целями, но не особенно разборчивую в средствах играет Анна Ходюн.

Никакого запредельного двуличия нет в характере ее брата Пастора (Олег Теплоухов), который вполне способен испытывать сострадание и к эмоционально сорвавшемуся Ротмистру, и к своей своенравной сестре.

Добры и по своему справедливы кормилица Маргарита (Валерия Прокоп) и доктор Эстермарк (Иван Маленьких).

Чиста и сострадательна к обоим из конфликтующих родителей Берта (Кристина Лапшина).

Нормален: умен, начитан, благороден – и сам гибнущий в итоге от удара Ротмистр. Просто с Лаурой, что стало понятно слишком поздно, они оказались не парой. Просто человек слишком хрупкое создание, чтобы пережить те психологические испытания, которым люди так на самом деле часто подвергают друг друга.

_{Оригинал в Фейсбуке автора}