На фоне выборов вспоминается история

Как-то в конце девяностых, мое дежурство, следователя прокуратуры в сельском районе, выпало на выходные с какими-то выборами.

Выборы были уже не такие, как в начале демократии. Грустнее стало. Выбираешь-выбираешь, а все не то. Через пару лет-то все наладилось, конечно, а тогда не то было еще, это уже потом поняли.

Но народ сельский выборы еще любил, и не сходить на выборы было, как огород не вскопать и картошку не посадить — засмеют.

Женщины надевали нарядное, мужчины почти не похмелялись, дети мелочь доставали из копилок.

Не обходилось без ЧП. Праздник же, а на праздниках без этого никак.

Мужик в деревеньке глухой долго обхаживал соседку, что жила одна. Она выжидала. Сам он тоже жил один, из живности была только собака, но редкая в этих местах – кавказец. Большой и страшный. Работал он в городе неподалеку, слыл нелюдимом. Огромный пес во дворе тоже был совсем не коммуникабельный.

Мужик терпел, но когда она прошла мимо его дома, вся красивая, на выборы, не выдержал, пошел следом. В поле, у скирды соломы на их обратном с участка пути (выборы в приоритете), у них случилось роковое, но мужчина при этом согласия не дождался, что преступно, и женщина обратилась в милицию.

День был спокойный, вся дежурная группа РОВД была в сборе. Со мной поехал старый опер, которого я очень уважал, он был немногословный и умный. Увязался кинолог с молодым кобельком, немецкой овчаркой. Натаскивать буду, сказал кинолог.

Приехали, выслушали женщину, телесных повреждений нет, одежда тоже целая, но говорит, было насилие. Раз было, надо вязать злодея для разбирательства. Сходили, осмотрели место происшествия и пошли к его дому.

Изба у него старая, деревянная, на окраине. Ворота хлипкие.

Понимаем, что кроме показаний женщины нет у нас ничего, а по тем временам этого было маловато для возбуждения дела.

У опера родился план: скажем, что пес привел по следам из поля, — авось расколется.

Отличный план.

На подходе к дому нас услышал кавказец. Они умные, попусту не тявкают, потому он подпустил нас к воротам, и когда мы начали их открывать, пошел в атаку. Атака у него была отработана. Он даже не лаял, он глухо орал и бросался на ворота со двора. Ворота тряслись, старые столбы качались.

1

Кинолог и его боевой пес исчезли.

— Все самому приходится делать, — вздохнул опер, его одного эта картина не взволновала никак.

Он отошел, подозвал кинолога, забрал у него пса и повел к воротам.

Псу было плохо. Он хотел потеть от ужаса, но собаки не умеют.

Поэтому он просто писал. Кавказец, решивший, что залетный ментовской пес метит его территорию, начал разгрызать ворота. У него получалось.

Опер достал пистолет.

Голову милицейского пса он зафиксировал между колен. Задние лапы были согнуты, ими он держал поджатый хвост. Передние лапы висели. Пес не хотел умирать и жаждал пенсии.

Во дворе появился хозяин.

— Кто? — спросил он.

— За тобой, — ответил опер.

Мужик убрал питомца.

Служебный пес упал и закрыл глаза.

Мужик вышел.

— Вот, смотри, — сказал опер, — привел к твоему дому, лежит, показывает, что здесь ты живешь. Пошли, в тюрьму поедем.

— Поехали, — подумав, сказал мужик.

По дороге зашли к его матери, пристроили кавказца.

Объяснения он дал, признал, что виноват. Она подвыпившая и страшно красивая, он страстью обуян. Готов к суду.

К вечеру в ОВД приехала соседка. Она подумала. Заявление писать отказалась. Дали им поговорить. Уехали они вдвоем, и, говорили, жить стали вместе.

Проще тогда эти вопросы решались. Дело же возбуждается такое по заявлению, ну, и зачем тянуть его силой? Никто не требовал нагнетать и возбуждать.

Помирились люди и решили жить вместе, их право, зачем через тюрьму прогонять.

Жизнь и так тогда была тяжела, в деревне особенно.

Сейчас бы посадили, думаю, мужика, и ждала бы она его из зоны.

Статистика же, она важней.

Оригинал в Фейсбуке.