Похабный мир

100 лет назад, в марте 1918 года Россия вышла из Первой мировой войны, заключив с немцами Брестский мир. Главный лозунг большевиков: «Превратим войну империалистическую в войну гражданскую» был реализован. Теперь правящей партией ставилась задача убивать не немцев, а своих. Воевать с немцами было некогда: вон сколько своих было нужно убить.

Брестский мир был по-своему уникален. Разложив русскую армию, превратив ее в толпу дезертиров и мародеров, большевики оказались бессильны перед наступающим противником. Попытка создать свою армию на добровольческой основе полностью провалилась: трудящиеся не пошли в Красную армию. Поэтому позднее пришлось перейти к мобилизациям, 29 мая 1918 года вышел декрет ВЦИК «О принудительном наборе в Рабоче-крестьянскую Красную армию». А зимой-весной 1918 года старой армии уже не было, а новой еще не было.

Немцы еще в январе опасались того, что созванное Учредительное собрание России примет решение о продолжении войны и тогда положение Германии станет критическим. Германия к тому времени уже совсем выдохлась и была близка к краху. Но когда большевики разогнали Учредительное собрание и запросили у немцев мир, те сразу взбодрились и выкатили нашей делегации на переговорах совершенно непомерные требования.  В пользу Германии и Австро-Венгрии должны были отойти  Польша, Литва, часть Белоруссии и Украины, Эстонии и Латвии, Моонзундские острова и Рижский залив. Это позволяло Германии контролировать морские пути к Финскому и Ботническому заливам, а также развивать наступление на Петроград. В руки Германии переходили российские балтийские порты. Предложенная граница была крайне невыгодна для России — отсутствие естественных рубежей и сохранение за Германией плацдарма на берегу Западной Двины у Риги в случае войны грозило оккупацией больших территорий и угрожало Петрограду. 

Что было делать?

Взбешенный Троцкий, глава нашей делегации, выкинул совершенно невероятный номер, он заявил: «Ни мира, ни войны: мир не подписываем, войну прекращаем, а армию демобилизуем». Такое завершение переговоров в дипломатической практике было беспрецедентным. Переговоры были прерваны. Но фронт-то оставался фактически открытым.

После выходки Троцкого немцы объявили о прекращении перемирия и утром 18 февраля начали наступление по всему фронту от Балтийского моря до Карпат силами 47 пехотных и 5 кавалерийских дивизий. Немцы быстро продвигались вперед. Части старой русской армии, уже к концу 1917 года полностью разложенной большевистской антивоенной агитацией, не оказывая сопротивления уходили в тыл, бросая военное имущество.

19 февраля был сдан Минск (штаб Западного фронта взят в плен), 20 февраля — Полоцк.  25 февраля большевики оставили Борисов и Ревель. Нарва была очищена без напора со стороны немцев, которых к тому времени там даже ещё не было.

1 марта немцы заняли Киев, Гомель, Чернигов и Могилёв, 4 марта Житомир. За 5 дней немецкие и австрийские войска продвинулись в глубь российской территории на 200—300 км. «Мне ещё не доводилось видеть такой нелепой войны, — писал Гофман. — Мы вели её практически на поездах и автомобилях. Сажаешь на поезд горстку пехоты с пулеметами и одной пушкой и едешь до следующей станции. Берёшь вокзал, арестовываешь большевиков, сажаешь на поезд ещё солдат и едешь дальше». Зиновьев был вынужден признать, что «имеются сведения, что в некоторых случаях безоружные немецкие солдаты разгоняли сотни наших солдат». «Армия бросилась бежать, бросая всё, сметая на своем пути», — написал об этих событиях в том же 1918 году первый советский главнокомандующий русской армией Н. В. Крыленко.

В таких условиях даже правящая партия раскололась. Бунт бушевал и в ЦК, и во ВЦИКе. Выделились «левые коммунисты», которые выступали за продолжение войны во что бы то ни стало. В своей резолюции московская партийная организация записала: «существование Советской власти является теперь чисто формальным делом и что в интересах международной революции целесообразно пойти на утрату власти Советов». Ленин называет это решение «странным и чудовищным».

Вопрос сформулировался таким образом: либо мы теряем Россию – либо советскую власть. Конечно же, Ленин выступил за сохранение своей власти. Он добился того, что было принято решение заключить мир уже на любых условиях.

Советская делегация возвращается на переговоры и демонстративно, не вступая в переговоры, не глядя в бумаги, подписывает германские условия, которые к тому времени еще более ужесточились.

В итоге от России, кроме Польши, Финляндии, Украины, Прибалтики и Белоруссии отторгались еще и Карсская и Батумская области. Армия и флот демобилизовывались. Россия должна была выплатить 6 миллиардов марок репараций и 500 млн. золотых рублей за убытки, понесенные Германией в ходе революции.

России потеряла территории площадью 780 тыс. кв. км. с населением 56 миллионов человек (треть населения Российской империи) и на которой находились (до революции): 27% обрабатываемой сельскохозяйственной земли, 26% всей железнодорожной сети, 33% текстильной промышленности, выплавлялось 73% железа и стали, добывалось 89% каменного угля и изготовлялось 90% сахара; располагались 918 текстильных фабрик, 574 пивоваренных завода, 133 табачных фабрики, 1685 винокуренных заводов, 244 химических предприятия, 615 целлюлозных фабрик, 1073 машиностроительных завода и проживало 40 % промышленных рабочих.

Это был беспрецедентный по тяжести условий мир. И сам Ленин называл его «похабным». Но зато ему удалось такой ценой сохранить власть большевиков и развязать себе руки для начала гражданской войны. Теперь все силы и средства правительства стали направляться на уничтожение своих инакомыслящих граждан.