Данте начал новую жизнь

Удивительно плодотворным оказалось в последнее время сотрудничество с омскими театрами московского режиссера Павла Зобнина. Он не только поставил в академическом театре драмы спектакль по пьесе Августа Стриндберга «Отец» (об этой работе, ставшей бесспорной удачей, «Домашняя газета» писала в одном из прошлых номеров) и сделал эскиз «Неодушевленная Галина номер два» в рамках проекта Пятого театра «Молодая режиссура без цензуры», но и выпустил в той же Драме вместе с одним из ведущих актеров Олегом Теплоуховым моноспектакль «Новая жизнь». Премьера постановки по одноименной повести Данте Алигьери состоялась на камерной сцене имени Татьяны Ожиговой, а точнее, в фойе камерной сцены, в минувший четверг 3 мая.

Наверное, идея воплотить на сцене дантовский текст может показаться эстетской. Вполне возможно даже, что отчасти так оно и есть. Все-таки Данте, некогда входивший в багаж каждого культурного человека, сегодня, главным образом, стал чтением для специалистов. И если об описанной в «Новой жизни» истории любви поэта к Беатриче в общих чертах имеют представление многие, то сама повесть с ее нарочито архаичным, хоть и очень при этом красивым русским переводом, для восприятия неподготовленного современного зрителя, и правда, нелегка.

Попытка вернуть ее в культурный оборот даже для небольшой части омской публики (в фойе камерной сцены можно расположить максимум четыре десятка зрительских мест) уже заслуживала бы уважительного внимания. Но, конечно, создатели спектакля ставили перед собой более актуальные художественные задачи, чем просто проиллюстрировать несколько подзабытый классический текст.

Предложенное ими прочтение «Новой жизни» - живое и вдумчивое. А созданный образ автора-героя, ведь повесть Данте автобиографична, соотнесен не только с временем действия, но и с контекстом судьбы титана итальянского Возрождения в целом. Судьба же Данте – тоже своего рода художественное произведение. Над которым трудился сам Творец.

Данте-Теплоухов появляется перед зрителем уже в статусе изгнанника. Атрибуты последнего – два чемодана с рукописями (на самом деле чистыми листами бумаги) – один поменьше для рождающейся здесь и сейчас «Новой жизни», другой – побольше для будущей «Божественной комедии».

Эти листы будут изображать сонеты и канцоны, сочиненные Данте по тому или иному случаю из истории его любви. Они будут слетать на его голову в трагические минуты, символизируя то ли дурные вести, то ли моменты бурного творчества, ведь по Алигьери, излияния души в стихах отчасти освобождают от страданий. Они будут смешиваться, будто демонстрируя неразрывность двух главных дантовых книг, и даже примеряться в виде импровизированной маски. Отсылающей одновременно и к трагическому образу поэта (вспомним «Сурового Данта» у Пушкина), и к природе творчества, требующей от автора способности к глубокому проникновению в сменяющие друг друга образы.

«Новая жизнь» в интерпретации Олега Теплоухова и Павла Зобнина – это вообще пример изящной и богатой фантазии в обращении с минимальным набором внешних средств. Блестящим представляется решение вписать действие в несценическое в общем пространство фойе камерной сцены с его большой, ведущей к балкону лестницей. Последней создатели спектакля тоже «поручили» целый ряд смыслов с напоминанием, конечно, о главном – в «Божественной комедии» Данте предстоит и спуск к глубинам адской бездны, и подъем к райским вершинам, где он еще встретит свою Беатриче.

Как бы ни был, впрочем, искусен режиссер в работе со сценографией и реквизитом, в театре, а уж тем более в жанре моноспектакля, главный «инструмент» и со-творец смыслов - это актер. Тем более, что Павел Зобнин уже заработал репутацию деятельного поклонника театра психологического, а Олег Теплоухов по праву считается артистом с богатейшей актерской палитрой.

Вот и образ Данте в результате их сотрудничества получился многоплановым. И, как уже отмечалось выше, синхроничным и диахроничным одновременно. Поэт с одной стороны смотрит на историю своей любви уже с высот опыта автора колоссальной космологической поэмы «Божественная комедия». А с другой стороны, из времени встречи с Беатриче глядит на недосягаемую вершину, которую ему только предстоит покорить.

В результате получается рассказ о полном драматизма становлении, нет - даже не таланта. Поэтический талант Данте в спектакле априорен. Но для того, чтобы талант стал даром, необходимо становление человеческого духа. Которым, как и всем миром вместе солнцем, светилами и мириадами звезд движет любовь.

В ее истории по Данте у Зобнина и Теплоухова есть счастье и печаль, восхищение и соблазн, творчество и даже юмор – сцена с упреками поэта своим глазам, после смерти Беатриче осмелившимся заметить красоту другой дамы, очень по-интеллигентному смешна. Но главное – в ней вкус, делающий спектакль «Новая жизнь», при всей его камерности, полноценным и весьма убедительным событием текущего театрального сезона.

_{Оригинал блога на Facebook}