Любовь

Мы встретимся осенью, которая перевернет всю мою жизнь с ног на голову. Раскрасит ее так задорно и хаотично, будто на заводе по производству акриловых красок случился взрыв. И с тех самых пор в каждом опавшем листе, в каждом желуде, да в каждой луже, которые  – о, чудо! – такие красивые, я буду видеть твой образ, твой силуэт. Человек-осень. Человек-солнце.

Ты статный и высокий, под два метра ростом, с проникновенным взглядом черных глаз из-под стрельчатых ресниц. С россыпью родинок-созвездий на щеках и острыми ушами, как у эльфа.

Ты носишь строгое серое пальто, а в холода кутаешься в длинный-длинный красный шарф. Густые волосы всегда затянуты в хвост, часто чем попадется: ленточкой или шнурком от кроссовка. Но всегда старательно и аккуратно – эльфийские короли, даже когда они бедные студенты, манер не растрачивают. У тебя большие ладони и тонкие вытянутые пальцы. От тебя пахнет домом, любовью и булочками с корицей.

В перерывах от учебы в медицинском ты пишешь стихи, сидишь в кафешках за столиками у окна, пьешь эспрессо и смотришь на суетливо бегущих людей. Они тебе нравятся. Или нет. Ты сам еще не разобрался. Какая-то непонятная для тебя раса.

В одной из кофеен я тебя и повстречаю. День у тебя выдастся не самый удачный: стихи не будут писаться, а горькая бурда прольется на любимый шарф. В это кафе мы не зайдем с тобой больше никогда. Как бы мы ни благодарили его за встречу друг другом, кофе там отвратительный.

У нас с тобой начнется череда музеев и крыш панельных домов, ночных прогулок и головокружительных рассветов. По вечерам на маленькой кухонке в нашей квартире я стану играть тебе песни «Аквариума» и «Наутилуса» на гитаре, а по утрам варить овсянку на воде и печь кривые блины. Ростику, твоей домашней крысе, белой и красноглазой, я сначала не понравлюсь. А еще ты как-то хотел завести паука-птицееда, но мои нервы оказались тебе дороже.

Как любым творцам, нам не будет хватать денег. Но это мало будет нас беспокоить. Ведь мы-то знаем, что счастливее нас нет никого. Что скоро ты станешь высококвалифицированным хирургом, твой поэтический талант признают, как когда-то признали Гумилева или Блока. А я буду режиссером или известным драматургом.

Только ты, пожалуйста, найдись в этой череде безликих дней. Ты же где-то совсем рядом, я знаю…