Две копейки

Самой ориентироваться на местности. В свете фонарей читать названия улиц. Переступать через лужи без чьей-либо поддержки.

Самой.

1

Она оглянулась. Ещё можно было передумать. Но гордыня...
Ох уж, что с нами делают наши страсти. Тянут к краю, толкают на крайности.

Ку-ку, здравый смысл, ты где? Прячешься? Это правильно. Маманя куражится. Нужно переждать. Так что, давай, до завтра.

Здравый смысл испуганно спрятался в ладошки.

А она повторно указала перстом в темноту, и подтвердила первоначальное распоряжение:
- К чертям собачьим!

«Принцесса захлопнула крышку клавесина» - проскрипела в памяти пластинка из детства.
Кто-то провалился в сучий ад.

А она без наличных и цифровых пошла по ночному проспекту.

И что теперь?
Ну до Маяковского, допустим, она ещё сможет идти красивая и смелая. А потом? Каблуки неплохо сочетаются с подвязками, но с пешими прогулками они не сочетаются вообще.

«И ведь без сумочки ты, без сменочки, - начала она себя жалеть, - только ты и твоё невъ#@#нное самомнение на десятисантиметровых каблуках».

2

На Интернациональной вдруг вспомнилось воробьянинское: «Месье, же не манж па сис жур. Подайте что-нибудь бывшему депутату Государственной думы».

Храмы слева, храмы справа. Мелкий бес схоронился подле здравого смысла.

И вот опять, она и фига в кармане. Говорят, помогает. От чего? Геморрой точно не лечит. Хотя, вспомнились народные целители с огурцами. Перкрестившись, она сунула руку в карман. А что это за подкладкой?

Она нащупала выдавленный рисунок на маленьком диске. Рубль поди.

Странно. Желтая, нет это не рубль. Медная денежка. Свет фонарей бликовал и обманывал.

Две копейки? Да ладно! Откуда? Эх, и ничего на них уже не купишь. Раньше на две копейки можно... позвонить можно было.

Она вспомнила старые телефоны-автоматы. Они были, как правило без стекол, зато с дверцами.
Как, например, вот этот.

Она увидела телефонную будку. Такую, как раньше. На стене маленькая железная полочка, под ней крючок для сумки или зонтика.

Как же сохранилось такое старьё? В центре? Никогда не замечала.

Двушка, интересно, годная?

3

А на сотовые можно?
Восьмёрка не работала.

На самом аппарате традиционно была табличка со спасительными номерами. Только длиннее будто.
После двузначных номеров было что-то ещё.

40-73. Мороз пробежал по коже. Она никогда не забудет эти цифры. Телефон детства.

Того номера нет. Нет той страны.

Она вставила загеленный ноготь в железный диск. 40-73.

Пошли гудки.

Этого просто не может быть! Трубку сняли. Ответил детский голос.
- Аллё

Она понимала, что это всё неправда. Из трубки повторили:
- Аллё!

- Добрый вечер, кто это?
- Это Настя.

Абсолютно точно, на том конце реальности была её сестра. Самая настоящая сестра Настя, ныне здравствующая, только... совсем маленькая.

4

- Настя, а Наташа там, с тобой?
- Она спит на веранде.
- Насть, разбуди, пожалуйста. Это важно. Я не смогу перезвонить.
- «Натаааашаааа!..»

Трубку бросили на буфет. Звонок сорвался. Пошли короткие гудки.

На телефонной табличке стало одним телефоном меньше.

В аппарате что-то звякнуло. Двушка вернулась, как за неиспользованный.

ОНА набрала следующий номер.
Пошли гудки.

Трубку взяла бабушка. В том времени, куда прошёл сигнал, она ещё жива. Как обычно прокашлялась и сказала: «Да-да!». Ошибки быть не могло. Именно так: «Кхе-кхе, аллё!»

- Бабушка...
- Кто это?
- Бабушка, это я. Наташа.
- Наташа сейчас готовится к экзаменам. Перезвоните позже.
- Нет! Бабушка! Постой! Послушай меня!
- Да кто это?
- Бабушка, я хочу чтоб ты ничего не боялась. Ты должна знать, что буду с тобой столько, сколько надо! Бабушка!

Слезы лились по телефонной линии. Слёзы катились в прошлое по проводам. Мелкий бес шмыгал носом и щёлкал хвостиком: «Странные эти люди. Кричат в прошлое, плюют в будущее».

Короткие гудки.

Пока фантасмагория не прекратилась, надо было действовать. Но это так непросто: найти себя и сказать себе самое важное.

После трубку брали мужские голоса.
В погоне за собой она вспоминала людей, которые так или иначе были её же частью.

Но она решительно была настроена услышать именно себя. Однако, натыкалась на что-то «около».
Голоса прошлого могли радикально изменить будущее. Ставка больше судьбы.
Лак облупился от телефонного диска. Тушь размазалась по щекам. А она звонила и звонила.

- Хто это?!

Так отвечал подвыпивший папа. Он ещё жив, грядущее утро ещё обещает ему похмелье.

- Папа! Это я!
- Доченька! Я люблю тебя, доченька! Ты у меня такая хорошая!

Папаня еле шевелил языком.
- Доченька, партия наш рулевой! Мы с мужиками маленько отметили это...

С пьяными надо строго.
Она собрала всю серьёзность, которую можно наскрести в дрожащем голосе. Даже брови сдвинула.
- Папа! Папа, ну-ка сосредоточься! Я дома?!

Пауза.
- Баба, не будь дурой, занимайся физкультурой!

Короткие гудки.

Две копейки выпали из автомата. В руке был неразменный шанс. Такое бывает лишь однажды. И надо быть дурой конченной, как верно заметил папенька, чтоб остановиться на полпути.

- Сейчас-сейчас... Я узнаю что-то самое важное. Что такое, что всё изменит. Эффект бабочки в одной отдельно взятой судьбе свершит революцию, о которой так долго говорили подружки.

Она стояла босиком в будке из прошлого. Сжимала в кулачке двушку и прикидывала, что дальше. И вот тут озарение. Ну конечно! Вот оно «самое-самое».

Как вдруг «кто-то» постучал по железной двери.
- Извините, вы скоро?
- Ой, наверное, я надолго.

«Кто-то» вздохнул и от своего же потока воздуха чуть растворился.
Только теперь удалось разглядеть. Темный плащ покачивался в воздухе. Ниже ничего. Тень парила и грустно вздыхала.

- Заходите, только недолго.
- Мне только спросить, - заверил призрак.

Она открыла дверь кабинки, но падший дух уже был внутри.
- Нет лишней двушки?
- У меня только одна.

Призрак молчал. Вздыхал и шарил по карманам.
- У меня правда больше нет. Только одна монетка.
- Последнюю и вор не берёт. Нет, так нет.

Повернувшись, призрак стал проходить сквозь разбитые окошки.
- Постойте.

Сама не очень понимая, что делает, она отдала призраку неразменный шанс.
- Возьмите.

Маленькая деньга оказалась в руках пустоты.
И пустота наполнилась неразменным смыслом.

Налетел ветер, кто б сомневался. Он задирал подол платья и путал волосы. Великий хаос вырвался изнутри наружу. А потом всё стихло.

- Ну... Не жили правильно, не фиг и начинать.

Босая и уставшая она вышла на Красный путь.
Ни машин, ни прохожих.
Только она.
Зато в перспективе.