Все дары в костер — и всегда задаром

Когда я была довольно вредным дитём лет десяти, мы с мамой были в гостях у ее подруги — тоже мамы девочки. И вот, мы с этой девочкой как бы играем, а две мамы сидят на кухне. И мы слышим, как хозяйка дома жалуется, что дочь становится непослушной, отвечает невежливо, не помогает по дому и ведет себя противно. Я похолодела. Про меня тоже было что сказать. И вдруг я слышу мамин голос:

— Надо же. А с моей Катей нет никаких проблем.

Сейчас, через 35 лет, мама уверяет, что я была очень милой девочкой и вовсе не вела себя противно. Но это избирательность материнской памяти — я же точно помню, что за мной водились какие-то провинности именно на тот момент. Проще говоря, уверенно прозвучавшие мамины слова были чистой воды враньем.
Или спасательным кругом, подушкой безопасности, основанием для моей беспочвенной, но жизненно необходимой уверенности, что я — хорошая. Я и теперь не знаю, знала ли она, что мы подслушивали, и были ли те слова сказаны нарочно. Вроде такой проходной момент, а он очень долго меня поддерживал — ведь если мама вопреки всему считает меня хорошей, может быть не так уж все и ужасно?

Другой эпизод — наверное, на пару лет раньше. Приближалась елка, я перед этим чем-то тяжело и долго болела и пришла к Рождеству тощая, зеленая и с лиловыми тенями под глазами. Праздничное платье и образ куклы наследника Тутти смотрелись на мне странно и жалко. Но перед детским праздником моя мама завила мне волосы и даже напудрила мне лицо и накрасила реснички. Я посмотрела в зеркало и вместо привычного серого кладбищенского убоища увидела невероятную красавицу Суок. Я скакала до потолка, кудри теряли упругость, ленты развязывались, я была счастлива невероятно.

Прошло две геологические эпохи, я сама успела побывать красивой девушкой, мамой серого тощего ребенка, мамой вредного подрастающего ребенка, мамой прекрасного и великодушного ребенка. И теперь я думаю — моя мама сделала для меня так много, почему я помню так ярко именно эти два эпизода? Почему такая мелочь, как не сдать ребенка ради чувства минутного сообщничества с подругой, сыграла для меня такую роль? Почему именно образ куклы наследника Тутти так поддерживал меня — взрослую — перед тем, как я должна была открыть любую важную дверь? Как несправедливо это наверное — было столько важного и серьезного, а ключевыми оказываются такие случайные вещи. Но с детьми, наверное, всегда так, все дары в костер — и всегда задаром.

Оригинал в Фейсбуке автора.