Бесы Макушкина

Курьер Макушкин доел беляш. Засунул руку в карман. Вытер там жирные пальцы. Сальные губы промокнул рукавом. И вот теперь, глядя в зеркало лифта, приглаживал вихры.

- Имя - целиком. Дату и подпись, - повторял он, чтоб не забыть. Испытательный срок – это важно. Всё должно быть в порядке.
Ширинка – застёгнута.

1

Он шагнул в лифт. Восьмой этаж, будьте любезны.

Вдруг свет резко погас. Лифт тряхануло, он встал. На миг всё исчезло с панели, потом загорелись две непонятных буквы. А после электронный экран показал, что кабина застряла между 6 и…6 этажом. Так и было написано. 66. 

Макушкин нажал ещё раз на кнопку этажа. В оконце загорелось 666, но машина не двинулась. 
Электричество в эконом-режиме подсвечивало карму фиолетовым. 

Запахло палёным и серой. Макушкин понял, что ситуация дороже конверта, который требовалось доставить. Курьер начал раздвигать двери, чего делать, конечно же, нельзя. Но сморкаться в рукав тоже дурной тон, если только не выдать за это фирменный стиль. Жирные пальцы соскальзывали, оставляя блестящие полосы. Удалось вставить локоть. А потом, как в фазане, когда Ленка закрывала дверь общаги. Главное просунуть голову. 

Распахнутые двери показали диафрагму здания изнутри. Вниз прыгать – высоко. Попробовать вверх можно. Но эти плиты. В подвешенном состоянии, сложно сказать, где верх, где низ, Чей-то потолок – это пол для тех, кто выше. Как разобраться, если ты сам между небом и землёй.

Лифт щёлкнул и поехал вниз. Ноги Макушкина повисли в воздухе. 

- Главное голову! Голову!, - повторял он себе и цеплялся из последних сил за судьбу, уж какая досталась, всё одно любимая.

Темнота между полом и потолком была спасительной. Туда, пока не разрубило пополам. Концептуально объединённые беляшом внутренность кармана и жирные губы рисковали никогда больше не перекликнуться. 

2

Поэтому в темноту. 
Когда пропадает свет, только тьмой и спасаешься. 

Странное межпространство приютило напуганного Макушкина. Кабина уехала вниз, увозя с собой остатки космического фиолетового. 

Остался зажатый полом и потолком горизонтальный Макушкин. Он бы закричал. Он бы задохнулся от клаустрофобии. Ах, как же хотелось подняться и снова ощутить ногами, как прекрасен каждый шаг. Но бетон снизу и сверху. Так что, по-пластунски к серым горизонтам.

- Вот где дьявол хранит свои тайны, - подумал Макушкин. И представил, как будет грустно задохнуться здесь, между плит. Его никогда не найдут. Это «никогда» было похоже на тельце засохшего таракана, которого тоже «никогда»

- Что лучше: отдать богу душу или продать её дьяволу?

Макушкин засмеялся, но даже смеяться от души не получалось. Зажатое тело уже не могло сделать полный вздох. 

Ползти, словно плыть. Руки вровень с телом.
Если расстояние между плит станет ещё меньше, то…

- Главное, просунуть голову, - повторял он, как в бреду.

Что-то царапнуло его за локоть. Только крыс ещё не хватало. 

- Дайте сдохнуть сначала!, - прикрикнул он. И сквозь слёзы заржал.

3

- Как скажете. 

В темноте сверкнули два красных глаза. Макушкин думал, что ничто уже его не сможет в такой ситуации шокировать, но он ошибался.

Нечисть всегда с голым хвостом и красными глазками. Но рожки присущи лишь определённой скотинке.

- Если так, то я бы выбрал крыс, - выдал Макушкин.
- Выбирай, что хочешь! Чёртичто.

Бесёнок протянул лапку, и пощекотал онемевшие пальцы пленника.

- Русифицированная версия. По латыни не обязательно, общаюсь на языке пользователя. Приятно познакомиться.
- И мне…, - соврал Макушкин. Капли пота стекали с обессиленного лба.
- Есть пожелания?

Бесёнок дыхнул серой.

- Не дыши на меня, скотина!
- Ой, какие мы нежные. Я бы на твоём месте не очень-то… Ты ж в западне. Эй, ты там дышишь или не дышишь? Хватайся за мои рожки и надевай ни них свою душу взамен на… Чего ты там, сказал, хочешь?
- Я ещё ничего не сказал.
- Я б на твоём месте поторопился!

Макушкин вдохнул, как последний раз. Бетонная крышка душила его последние минуты. Выхода нет.
Выхода нет…

- Готов исполнять?

4

Макушкин уткнулся лицом в строительную пыль, покой которой не нарушал никто со дня основания.

- Ты б на моём месте не отказался?

- О чём разговор! Конечно, нет! Дают – бери, бьют – беги!, - затараторил бесёнок.

Макушкин повелел:
- Хочу, чтоб ты оказался на моём месте! Всё!

Этот вздох забрал с собой последние силы.

Макушкин потерял сознание.

Очнулся он на ступенях здания, куда требовалось доставить конверт.
Выбежавшая секретарша вырвала письмо. Что-то кричала про «Алкаш и вы нам не подходите!»

- Да и чёрт с вами!

Нашептывая все известнее ему молитвы, Макушкин поспешил в беляшную, отметить победу над злом.

Где-то между плит задыхался бесёнок. Как и заказано, точно оказавшийся на месте Макушкина.
Увидев, как ужасно добро, чёртик спрятался в копытца. Перед ним была бесконечность.