Леонид Полежаев: «Путин дал понять, что самое время губернаторам разделить ответственность с Москвой»

Вот уже третий месяц коронавирус терроризирует всю планету. Еще недавно казалось, что его волна не сможет накрыть всю Европу или, по крайней мере, докатится туда ослабленной. Так думали. Но у вируса было предостаточно сил.

Стремительно перескочив через Восточную Азию, он неожиданно вдруг оказался в Италии, затем в Испании. Это было сравнимо с землетрясением, к которым Италия уже привыкла – как к будничному явлению. Но все оказалось серьезнее: не землетрясение, а настоящее цунами обрушилось на европейский континент.

У нас иронично смотрели на лихорадочные потуги купировать пандемию, полагая, что эта напасть минует богоносную Россию. Из разных источников несли ободряющие заявления: СМИ бодро убеждали людей, что мы и не то переживали. Не торопились вводить ограничения на все публичные и общественные мероприятия, не то чтобы ввести карантин. Оказалось, что и в России все идет не по благоприятному сценарию. Не очень-то и мы оказались готовы: нет тестов на обнаружение вируса, да и многих элементарных гигиенических средств (и речь не о туалетной бумаге).

Понятно, что нет еще вакцины, помогающей бороться с заражением. В группе риска оказалось все пожилое население страны. Первое выступление Президента Владимира Путина подчеркнуло опасность эпидемии в стране для населения, не говоря уже об экономической жизни. Подумалось, что запоздалые, но эффективные меры будут приниматься, тем более, что для России с жестким централизованным управлением сделать это легче, чем где-либо в странах западного мира.

Изменился тон и фокус внимания средств массовой информации: пока оставили в покое Украину, лютый антиамериканизм и неприятие западных ценностей. Масса политологов и экспертов обрушили на голову безмятежного российского обывателя массу прогнозов и своих вариантов «правильных» решений. Все заговорили о некоем военном братстве в стране, преодолевающей невидимого врага. Более смелые наблюдатели предлагали снять напряжение борьбы с эпидемией с федерального центра, передав часть полномочий на места в регионы. Так, как это было в кризисные 90-е годы, когда избранные народом губернаторы были вынуждены крутиться, как белка в колесе, и работать на пределе собственных физических и интеллектуальных возможностей, чтобы придать импульс заглохшей экономике, отвести угрозу распада России, возникшую по инерции вслед за Советским Союзом, да и просто не дать умереть людям с голоду.

Беда в том, что за последнее десятилетие сформировалось другое поколение управленцев, крайне терпеливых, приученных ждать санкций свыше на принятие едва ли не любого своего решения. Иным проще уйти в критический момент, нежели пытаться совершить невозможное ради вверивших ему власть, а значит и надежды на свое благополучие, людей.

Это не значит, что Президент России и федеральные органы власти обречены нести бремя борьбы с кризисом и ответственность за результат в одиночку. Нет. В своем втором обращении к россиянам по теме пандемии Владимир Путин дал понять, что самое время губернаторам разделить ответственность с Москвой.

В зоне ответственности и готовности незамедлительно реагировать должны быть все региональные уровни власти. Тем более, что мы имеем дело не только с вирусом: не менее важно, в каком состоянии выйдет после пандемии экономика страны. Как спасти ее от разрушения, да еще на фоне снижения цены на нефть – главного источника доходов федерального бюджета? Мне кажется, что эта проблема сейчас едва ли не главная в деятельности политического руководства страны. Мы видим, какие огромные финансовые ресурсы помимо бюджета направляют наиболее развитые страны в поддержание национальной экономики и социальной политики. Счет идет не на десятки миллионов долларов, а на сотни миллиардов и триллионы долларов. Что это значит? Это значит, что последствия эпидемии, возможно, более важны, чем собственно борьба с вирусом. Думаем ли мы сейчас об этом, работаем ли над схемами финансовой поддержки бизнеса, особенно малого и среднего, о социальной поддержке населения – в стране, где около 70% не имеют никаких накоплений и живут от зарплаты к зарплате? Понятно, что ресурс российской экономики не сравним с финансовыми ресурсами США, Германии, Англии, Японии, Франции, того же Китая, но тем сложнее и опаснее будут проблемы поствирусного периода.

Пока что ясности нет. Страсти бушуют на телевизионных ток-шоу в славословии множества экспертов и даже пророков – в виде цитирования Ванги и Эдгара Кейси. Философские мысли не имеют границ, с серьезным видом речь ведется о какой-то новой реальности в мире, о новом обществе – более справедливом и гармоничном. Мир, наконец, воспринимает многие идеи российской материальной и духовной культуры и политического переустройства мира. Спору нет, после Второй мировой войны мир тоже во многом изменился: изменилась не только политическая, но главным образом его экономическая конфигурация. Нет сомнений, что содружество наций будет искать новую модель и новый образ мироустройства, но будет ли Россия готова к такому переустройству? Согласимся ли мы быть участниками разработки новой модели общества, основанной на признании человека, как главной ценности на основе права и закона или мы останемся на особом силовом пути развития России – тоже вопрос. Желательно разделять общечеловеческие, духовные, материальные и правовые ценности, уважение к странам и нациям. Но для понимания и тем более принятия такого вектора мало одной политической воли руководства страны. Такая попытка была в конце 80-х годов прошлого века у Михаила Горбачева – она не удалась. Не удалась, потому что кроме желания изменить политический курс, нужно изменить менталитет общества. Кто возьмется за это на фоне неудавшейся перестройки?

Обществу нужно на многое решиться или, вернее, даже отважиться. Вспомните взгляд русского философа Ивана Ильина, который видел в числе наших задач необходимость пойти по пути исторического и национального опамятования, общественного и личного успокоения, уразумения, элементарного правосознания, возврата к частной собственности, честности и чести, личной ответственности и уважения к чувству собственного достоинства, к неподкупности и самостоятельной мысли. Поняв и приняв это, общество и прежде всего русский народ будет в состоянии делать и осмысливать политический выбор. Прежде чем участвовать в переустройстве мира мы должны найти в себе силы и переустроить себя. Это самое сложное и трудное, но игра стоит свеч, потому что будущее России не может быть не связанным с общими законами развития мирового процесса.