Электричество времени

Театровед Марина Дмитревская заметила, что режиссёр Павел Зобнин «любит пробовать трудные, «занудные» пьесы», и его новая постановка на камерной сцене Омского театра драмы это подтверждает. Пьеса современного классика английской драматургии Тома Стоппарда «Аркадия» (перевод — Olga Varshaver) именно такова: её герои то теорему Ферма обсуждают, то законы термодинамики, то античную литературу... Но зрителю скучать не приходится!

Входя в зал под строгим взглядом дворецкого Джелаби (Олег Теплоухов), мы попадаем прямиком в 19-й век, в поместье Сидли-парк, которое его хозяйка, очаровательная леди Крум (Анна Ходюн), называет Аркадией — краем блаженства. Знаменитый английский газон устилает не только сцену; прямо на нём стоят и зрительские кресла. На огромном столе — макет парка; он необходим, поскольку хозяйка заказала проект преобразования паркового ландшафта. Но, конечно, главное его назначение — переносить нас в места встреч и расставаний, свиданий и дуэлей, ссор и примирений героев. Впрочем, это всё потом, а сейчас мы застаём за этим столом девочку-подростка, дочь хозяйки Томасину Каверли (Ирина Бабаян) и молодого человека, её учителя Септимуса (Николай Сурков). Третий звонок ещё не прозвенел, а они, похоже, давно погружены в свои занятия: она что-то пишет в тетради, он увлечён чтением. Ну а зрители пока переговариваются, листают программки, поправляют «средства индивидуальной защиты» на лицах... Такая параллельная жизнь разных реальностей...

Вскоре это ощущение параллельных реальностей усиливается: мы видим жизнь обитателей Сидли-парка и в 19-м веке, и «в наши дни». Сперва перед нами разворачивается то, что происходило в начале 19-го века, например, Септимус изящно «укрощает» готового вызвать его на дуэль ревнивого мужа и плохого поэта Чейтера (Олег Берков). Затем мы видим сегодняшних обитателей поместья и их гостей — литератора Ханну (Ирина Герасимова) и историка литературы Бернарда (Михаил Окунев), мечтающих найти следы пребывания здесь Байрона.

Потом времена смешиваются: мы одновременно видим и Томасину, пытающуюся осуществить сложные вычисления, которые помогут понять, конечна ли жизнь вселенной, и далёкого потомка «тех» Каверли — математика Валентайна (Артём Кукушкин), стремящегося понять, кто — Томасина или Септимус — автор расчётов, которые, возможно, удастся довести до конца только сейчас, благодаря компьютерным вычислениям? Однако друг друга они не видят; между ними — «четвёртая стена»: то, что, по Станиславскому, должно отделять зал от сцены — разделяет обитателей Сидли-парка, живущих в разных временах.

Но это между ними «четвёртая стена». А нам, зрителям, дана возможность видеть сквозь стену! И это — упоительно! Пока Бернард и Ханна строят предположения о присутствии в поместье лорда Байрона, мы узнаём, как он провёл там время, что называется, «из первых уст». И наблюдаем, кто из исследователей пойдёт по ложному пути, а кто — докопается до истины.

«Порвалась дней связующая нить. Как мне обрывки их соединить?» — восклицал Гамлет. А здесь, волею драматурга и режиссёра, мы, зрители, превращаемся в саму эту нить! Поэтому совсем не удивляет, что парень из первого ряда, которому перед началом спектакля строгий Джелаби напомнил, что «видеосъёмка запрещена», оказывается братом Валентайна Гасом, а потом — братом Томасины Огастесом (Андрей Агалаков), то есть тем, кто может самим своим присутствием соединить разорванную нить времён. Он же из наших, из зрителей! Впрочем, те, кто пытается разгадать тайны Сидли-парка двухсотлетней давности, его, аутиста, почти не замечают, как и нас, зрителей. А ведь через нас, как по проводу, течёт электричество времени! И чтобы пережить этот опыт, стоит идти в театр!

Оригинал в Facebook автора.