«Я родился в 1938 году в Энгельсе. Младший брат умер еще в дороге…»

Сразу после полкового развода капитан мне сказал: «Через 10 минут подходи к штабу: поедем с тобой в бригаду за приборами». — «Есть». Мы приехали в штаб бригады для оформления документов на приборы. В кабинете нашими бумагами занялась вольнонаемная служащая, это была жена подполковника лет под сорок. Симпатичная и интеллигентная. Капитан меня оставил в этом кабинете и ушел, приказав подождать здесь. Женщина вежливо предложила мне чая с печеньем. Большое спасибо, с удовольствием. Закончив с оформлением бумаг, дама заговорила «за жизнь». Она уже от кого-то слышала, что я всем офицерам-заочникам в полку переводил с немецкого «тысячи», т.е. помогал им выполнять задания по иностранному языку. Она спросила, откуда я знаю немецкий. И в связи с этим мы вышли на тему ее биографии. Родилась она в 1930 году в республике немцев Поволжья… И она стала описывать те ужасы, которые пережила ее семья в годы ссылки. Говорила просто, не нагнетая, но даже простое перечисление того, что выпало на долю ее семьи, заставляло время от времени сглатывать кадыком, удерживая слезы. Самым впечатляющим было то, что она описывала те события глазами ребенка, который абсолютно не понимал, почему на ее маму и на нее обрушились эти муки. Почему били маму и ее, почему сутками не кормили в пути, почему издевались…?? Слезы у меня все-таки навернулись… Тут заплакала и она…

В кабинет зашел мой капитан, взял документы, посмотрел на нас удивленно и позвал на выход. Мы сели на лавочку, поджидая машину. Капитан спрашивает: «Что там у вас случилось? Ты почему женщину до слез довел?» — «Да нет, товарищ капитан, я только слушал», — «А что она говорила?» — «Она из немцев Поволжья, рассказывала о ссылке… Говорила о том, как им досталось, как им пришлось…». И тут капитан вдруг ударил меня по руке, крикнув «Перестань! Замолчи!», и резко отвернулся. Я удивленно посмотрел на него, а он тоже начал часто двигать кадыком. Но я все же заметил в уголке глаза слезы.

Посидели тихо. Капитан немного успокоился, взял меня за локоть: «Извини. Я ведь родился в 1938 году в Энгельсе. Сам-то я мало что помню. Но младший брат умер еще в дороге…», — «Но у вас же фамилия…», — «Да, русская, по отцу. Отца взяли на фронт, а маму с тремя детьми выслали. Ох и хлебнули... Мама много рассказывала. Я тоже тяжело заболел: ни врачей, ни лекарств, ни нормального питания. Мама говорит, чудом выжил».

P.S. Более молодым читателям может быть и не очень понятна моя реакция на эти рассказы. Но дело-то было в 1967 году, и мы тогда о трагедии российских немцев, так же как о раскулачивании и репрессиях, нигде не могли прочитать. И в школе нам про это не рассказывали. Да и в устных разговорах люди побаивались про это говорить.

Оригинал в Facebook автора.