Сдаётся крепость всё равно кому?

Это, так называемый, «свидетельский театр», когда исполнители делятся своими личными историями. Началось всё, как рассказала позднее на обсуждении режиссёр Ирина Дрёмова, с того, что в связи с уходом одного из актёров сорвалась работа над пьесой Августа Стриндберга «Фрекен Жюли». Но сохранить историю Жюли очень хотелось, и тогда придумали такой выход: актрисы, которые должны быть заняты в этом спектакле, поделились с драматургом Ларой Бессмертной историями своих отношений с собственными отцами, так и появился проект «Быть зиме».

Начинается всё с камерного звучания гитары; на экране, как в караоке, появляется текст исполняемой песни:

Ночной порой, в полупустом вагоне
Газеты вдруг случайная строка:
«Сдаётся крепость в нежилом районе».
И номер телефона для звонка...

И в эту почти милоту врывается девушка в белом платье невесты, в чёрной куртке и с чемоданом в руке. Музыка меняется на тревожную, свет становится красным, девушка мечется из одной двери в другую (их на сцене — три)... Юлия-Жюли ведёт диалог с отцом, от гипер-опеки которого страдает. Он, этакий хозяин жизни, даже выгодного жениха определил ей сам. Но, протестуя против его произвола, она, словно путы, сдирает с себя платье невесты и выбирает папиного водителя (да, в современном варианте истории лакей графа Жан превращается в водителя Яна).

Гневное послание Юлии отцу периодически прерывается выходами другой героини, которая с какой-то светлой грустью рассказывает историю своих отношений с отцом: родители расстались, когда ей было два года, но до странной смерти отца она периодически с ним общалась и очень ценила эти мгновения. Когда отца не стало, она была ещё ребёнком, ей говорили, что он погиб в аварии, но позднее выяснилось, что на самом деле было самоубийство...
Это актриса Полина Грушенцева делится своей личной историей. А потом — снова тревожная музыка, всполохи красного света, и Юлия (в её же, Полины, исполнении) вновь пытается докричаться до отца, объяснить ему, почему не может больше оставаться в богатом доме отца, ставшем для неё клеткой.

Здесь как бы сталкиваются две жизненных стратегии - героини и актрисы. Одна идёт к разрушению и готова погибнуть, но не подчиниться отцу, другая — принимает и любит отца несмотря на детские травмы. Какая из крепостей сдалась, а какая выстояла, решать зрителю.

«Свидетельский театр», конечно, непрост для исполнителя: каждый раз заново проживать важные этапы собственной жизни мучительно, поэтому спектакль и прекращает существование: актриса полностью выложилась.

Да, вероятно, такие рывки от героини к себе и обратно для неё сверхзатратны. Отличается и отношение зрителя к этим двум ипостасям исполнительницы. Точнее всего, как мне кажется, его выразил на обсуждении спектакля Ярослав Максименко: к личным откровениям зритель подключается сочувствием, даже жалостью, она и остаётся главной эмоцией; а по отношению к героине включается рефлексия с целым спектром чувств и мыслей.

Вообще, тема взаимоотношений повзрослевших детей с отцами — одна из главных в проектах «Ещё одного» фестиваля: повзрослевшие дети 90-х предъявляют отцам 90-х свои счёта. Остаётся надеяться, что сегодняшние папаши усвоят урок. На обсуждении один из зрителей сказал: «Как отец двух пацанов понял главное: нельзя умирать».

P.S. Поскольку «13-й трамвай» простился в Омске с этим спектаклем, то решил не везти в Новосибирск весь реквизит, и после спектакля устроил небольшой аукцион в поддержку нашего ЦСД: предложил купить птичью клетку, которая была для Юлии-Жюли символом отцовской власти. Артефакт достался прекрасной Насте Евдокимовой! Поздравляю!

Оригинал на странице автора ВКонтакте.