Я бы предпочла Царя

Понимаю, что, когда пишу о книге или спектакле, то прежде всего я рассказываю о себе, выдаю себя с головой в каждом слове. У писателей, режиссёров – то же. И потому мне кажется, что балетмейстер Омского музыкального театра Надежда Калинина о чём-то своём отчаянно кричит со сцены вот уже много лет. А мы не слышим. В который раз в её спектакле издеваются над детьми, пьют водку, развратничают, мучаются от нищеты или сумасшествия. Кто бы набрался милосердия и спросил балетмейстера (тихонько погладив по голове): Надежда Станиславовна, отчего это всё? Чем-то мы можем вам помочь? Почему на ваши балетные сказки не каждый любящий родитель поведёт своего ребёнка?

Сходила это я в воскресенье на предпремьерный показ «Конька-горбунка» (на музыку Родиона Щедрина). Балетмейстер по традиции была в зале, но некоторые служители театра предпочли отсесть от греха подальше. В дни премьер в музыкальном Калинина – царица. Сама директриса выбрала зрительское кресло вне видимости главного балетмейстера. «Не стой под стрелой», – пояснила это Нелли Александровна Бут своей спутнице.

Балета в этом спектакле Калининой, на мой взгляд, маловато. По правде, и драматургии там тоже не то чтобы много. Ряд хореографических сцен на тему сказки Петра Ершова – так определила бы жанр постановки. И очень много того, что обычно представляет собой хореографическая группа русского народного хора.

Декорации в стиле «дорого-богато» и костюмы, как с подбора в районном доме культуры, – плоды творческих трудов главного художника театра Сергея Новикова. Он, житель второй столицы, как всегда, не жалеет красок, страз и перьев для услажденья взоров зрителей из столицы третьей.

Главные партии – Ивана и Конька – в этот вечер исполняли Александр Шеверов и Сергей Шелепов. В другом составе партия Ивана отдана солисту новосибирского балета Николаю Мальцеву, а Конька – техничному Элдияру Марат-уулу. Вообще же сложилось впечатление, что хореографическая редакция сделана под симпатичного, но совсем не балетного Шеверова, у которого явная недостаточность в исполнительской школе, выучке. Так что «Коньку» пришлось подладиться и тоже танцевать в «полкопыта». И всё равно было заметно, насколько Шелепов хореографически культурнее воспитанного в своём коллективе «Ивана».

В партии Царь-девицы выступила наша прима номер два Екатерина Жигалова. Зритель давно привык, что партнёры получше достаются Нине Маляренко. В начале нового сезона, думаю, стоит посетить спектакль с новосибирским солистом.

Царь – харизматичный Валентин Царьков – честно отрабатывает свои партии актёрски. Здесь ему досталась роль, как бы это выразиться, юмористическая. Юмор, конечно, специфический, ориентированный на публику не очень требовательную. На омскую, наверное, публику. Так, особо радостно зал реагировал на то, как Царь, по сюжету и сценически – немощный старик с накладным животом, – вдруг энергично завращал перед зрителями худыми крепкими ягодицами.

Царь-девица, такая нежная в белом платьице среди роскошных жар-птиц, – в сказочном городе оказывается натужной кокеткой. Превращение небесного создания, дочери Месяца и сестры Солнца, буквально в худую девку, жеманную и вешающуюся на молодого крестьянина, выглядит как утрата невинности, как обманутые ожидания. Так что и Царь-абьюзер, хватающий её за что попало, не вызывает должного негодования.

Но если всё это детская сказка, то на каких детей она рассчитана? Не на того ли внутреннего ребёнка из юнговской психологии, которому не хватило в своё время родительской любви и ласки?

И почему тогда девица предпочла импозантному Царю (Валентину Царькову, я имею в виду) этого лапотника Ваньку? Да, окунувшись в котёл, Иван приоделся – облачился в шитый золотом кафтан и новую шапку. Но при этом он всё так же утирает сопли рукавом. Да и танцевать лучше не научился.

Признаться, я на месте Царь-девицы выбрала бы разбитного крепкозадого Царя.

Вставным и чужеродным в спектакле представляется русский лирический танец, поставленный Калининой в стиле контемпорари. Это танец простоволосых девушек в исподнем… На ярмарочной площади… В праздничный день … Что называется, «внезапно».

Хотя ведь были уже такие героини – бедные сиротки, дитятки несчастные – прежде в спектаклях Калининой. И с теми же движениями, хореографическими связками, сценическими идеями, как будто позаимствованными – у себя ли, у других ли постановщиков контемпа…

Что ещё сказать о театральных впечатлениях? Массовые сцены – скученно. В целом – скучно. Образы, хореография – всё узнаваемо. Такое чувство от постановки, будто всё это видено неоднократно. Мотивы, приёмы, поддержки, нищие девушки, пьющие мужчины, третируемые дети…

Невольно рождается «крамольная» мысль: а можно уже на сцене музыкального посмотреть новый спектакль какого-нибудь другого балетмейстера?..