Наблюдение за наблюдающими

В центре сюжета драматурга Марины Крапивиной - житейская, в общем, история о «тяжёлой женской судьбе», о том, как «любила да не вышла замуж». И правда, соцработник Люда (Ирина Кривонос) таскает целыми днями пакеты с продуктами своим подопечным, выслушивает бредни выживающих из ума стариков и старух, терпит придирки начальства, поругивается с дочкой-студенткой... У Даши (Луиза Русанова) «всё сложно», но матери она свои проблемы не доверит, ведь как авторитет она для неё существовала лет до шести, а сейчас, в девятнадцать, дочь относится к матери снисходительно-покровительственно. Так что проживает Люда? Жизнь или затянувшийся тайм-аут в ожидании «настоящей» жизни?

Но спектакль Петра Шерешевского не об этом. Или не только об этом. Здесь основное пространство сцены заполняют полупустые стеллажи супермаркета, за ними скрываются декорации квартиры Люды, где-то между стеллажами — стол, который становится частью жилища очердной подопечной (или подопечного) главной героини. Но даже когда герои оказываются за этим столом, мы их почти не видим, поскольку перед ними — камера и оператор. Зачем? Верхнюю половину «четвёртой стены» сцены почти всё время занимает большой экран, на самой сцене — камеры, камеры, за работой которых внимательно следят операторы, вовремя подстраивая их так, чтобы мы видели крупные планы героев. То есть, хотя они и рядом, за их жизнью зрители следят, фактически, опосредованно. Поэтому им легко заглянуть в квартиру Люды, чуть ли не в её постель, хотя её жилище и расположено в глубине сцены, за стеллажами.

Не так ли мы следим и за жизнью друг друга в социальных сетях, судим о людях по картинке на аватарке, теряем приватность собственной жизни?

Эти самые «операторы» периодически оказываются участниками событий, тогда уж и их жизнь зритель видит крупным планом. Это и безвольный, но добрый Виталий (Олег Майборода), который (спасибо, соцсети!) узнаёт о том, что он — отец Даши. И некий Парамонов (Антон Войналович), ведущий соцсетей эстрадного певца, кумира Люды, который, оказывается, от его имени переписывается с ней в Одноклассниках, а она об этом и не догадывается.

Эстрадный певец уже и неотличим от своего виртуального образа. Его изображение проецируется не на «общий» экран, а на некий шаблон, повторяющий его очертания, но увеличенные до размеров его представлений о собственной значимости. Впрочем, и для поклонниц он — идеал, мечта, а не реальный человек.

По законам виртуальной самопрезентации существует и начальница Люды Ляшко (Владислава Франк). Производственные собрания проводит как оперные спектакли, ведь она — настоящая дива в блестящем длинном платье. На экране даже появляются титры со словом «опера», затем следует текст «либретто», из которого мы узнаём содержание очередного выступления госпожи Ляшко, которые композитор Андроник Тихонов превратил в арии. Её изображение проецируется на шаблон, увеличивающий рост так, что она становится недосягаемой. Окружающие превращаются в подыгрывающий ей оркестр - от бабалайки до электрогитары. А уж как прима выходит на поклоны! Зал рукоплещет её мастерству. Да, зрители тоже послушно играют свою роль.

Как тут не вспомнить Ги Дебора, который более полувека назад, задолго до появления соцсетей, назвал существующий миропорядок «обществом спектакля», где общественные отношения опосредованы образами? Каждый наблюдатель в любой момент может оказаться под наблюдением, то есть — стать объектом, «овеществиться», превратиться в образ.

В такой обобщённый образ мифологического бога Одина превращаются главные мужчины в жизни Люды: отец, эстрадный кумир Геннадий и пожилой подопечный Одинцов. Все эти роли не случайно исполняет один актёр (Денис Ганин): в жизни Люды они играют одну роль — предают её. Отец спивается после смерти матери, Геннадий о её существовании и знать не хочет, хотя она уверена, что общается с ним в Одноклассниках. Сделавший ей предложение старик Одинцов неожиданно умирает. Когда Ляшко объявляет об этом Люде в очередной арии, Одинцов, аккомпанируя диве на электрогитаре, с коварной усмешкой показывает язык...

Мифологическими норнами, скандинавскими богинями судьбы, оборачиваются и старухи-подопечные. Любящая раскинуть карты Кузнецова (Галина Алёхина) оказывается волшебницей Вернанди, определяющей настоящее. За двоих достающая Люду своими придирками Кнопкина (Александр Дроздов, Юрий Дроздов) — Урд, знающая прошлое. Скандалистка Гукасян (Юлия Новикова), пишущая на Люду жалобы, на самом деле — Скульд, определяющая будущее.

Так мир спектакля социального выходит в пространство транcцендентного, где роли/судьбы предопределены свыше.

Но почему три старухи пропали во время занятий скандинавской ходьбой? Норны ушли поливать корень мирового дерева Иггдрасиль? Или оставили, наконец, людей, предоставив им свободу воли?

Так может ли человек своей волей изменить собственную роль в социальном спектакле? Подвластна ли ему его жизнь? Один на один с этими вопросами остаётся зритель...

_{Оригинал на странице автора ВКонтакте.}