О внешности, подростках и моем огромном носе

В кресле напротив меня сидит юная девушка и рассказывает, насколько она отвратительна внешне. Я слушаю без осуждения и попыток перебить, и ловлю себя на том, что любуюсь своей клиенткой – ее живой мимикой, лучистыми глазами, кудрявыми волосами, идеальным подбородком. Даже в юности я не была такой красавицей, но вот эту чувство собственной отвратительности мне, конечно, знакомо.

Среди всего прочего меня бесил нос. Нос чаще других частей лица расстраивает своих хозяек, мне же он полностью разбивал мой образ себя. Принцессы с густыми длинными волосами и трепетным характером не могут иметь нос алхимика, им подобает родиться с пуговкой или мраморным крючочком. За моим носом в очереди стоят ведьмы, нечесаные философы и Гэндальф. Я мучительно проживала несоответствие внутреннего и внешнего образа.

Взрослые не понимают, почему подростки часто считают себя уродами. Это такой сложный период что иногда наша психика просто предпочитает заархивировать все тогдашние эмоции, выдавая только нейтральный ярлычок «Какая глупая я тогда была». Зеркало, которое раньше служило для увеселения – дети любят строить рожицы и смешить самих себя – вдруг стало врагом. Помню, как в ужасе шарахнулась от маминого предложения зайти в зал кривых зеркал, мимо которого просто не могла пройти в детстве. В подростковом возрасте идея зайти туда, где тебя неидеального еще и высмеют, казалась такой же увеселительной, как пойти поплавать в раскаленном масле для картошки фри.

Подросток как впервые смотрит на себя в зеркало и понимает – так вот это он и с этим теперь придется жить всегда. Не получится из этой мягкой блондинки высокой и сухой Покахонтас. Не выйдет играть смешливую блондиночку с торсом Амазонки и ногами марафонца. Провалом будет лепить томную даму света в этом теле Дюймовочки. Сыпется намечтанный образ, в пропасть летят ролевые модели. Кому-то везет – теплота вокруг и совпадение внутреннего-внешнего делают переход более мягким, но без боли он не дается почти никому. Человеку требуются годы, чтобы принять то, что он не выбирал и что его определяет в глазах других людей. ЕГЭ по сравнению с этим кажутся довольно простыми.

Ну для меня по крайней мере. Моя ненависть к носу стала привычной и хотя свои фотографии я смотреть не могла, в целом, благодаря окружению, считала себя в принципе симпатичной. Но о ринопластике думала и собрала информацию. Пока не произошел один случай. В гости зашел дядя, мамин брат. Я всегда знала, что наш нос фамильный, мы часто в семье шутили об этом. Правда мужчинам он шел больше, чем сорокапятикилограммовым девушкам, какой была я. Мой дядя – крутой, он анестезиолог, приложил руку в организации скорой реанимационной помощи в нашем городе, его до сих пор помнят и уважают в медицине. Для меня он был почти богом. Потом пришел второй дядя, тоже мамин брат, с таким же носом. Он тоже крутой – у него феноменальная память, начитанность, доброта и чувство юмора, без него я не стала бы собой.

И я смотрела на их носы, виденные сто раз до этого, плавилась от любви к дядям, и вдруг поняла, что никогда не смогу отрезать свой нос ради похожести на какой-то выдуманный мной в детстве персонаж. И ради внимания не смогу. Потому что сейчас мне важнее то, что у моего носа есть история и другие родственные, очень любимые носы.

Так началось мое принятие своей внешности. Очень неидеальной, но важной для самой себя. Сейчас я помогаю пройти этот путь подросткам, которые приходят ко мне на консультацию. И очень часто мы начинаем с игры – какой бы я хотела быть в идеальном мире. В такую игру и вовлеклись мои подруги из ленты, примеряющие на себя искусственный образ. Мужики бесятся, а я просто жду, когда женщины, наигравшись, вернут свои фото – с неидеальными носами. И я попытаюсь угадать их историю.

А вы любите свой нос?

_{Оригинал на странице автора ВКонтакте.}