Юлия Купрейкина

Вечер за окном был серым, как промокший картон. Андрей сидел у себя в кабинете, в который давно перестал приносить работу. Дверь была прикрыта — не нарочно, а по привычке, создавая тонкий, но неоспоримый барьер между его одиночеством и остальным домом. Так было тише. Безопаснее...

Тихий вечер каникул. Вы вроде бы отдыхаете: смотрите фильм, читаете книгу, общаетесь с близкими. Но в фоновом режиме сознания уже всплывает навязчивая мысль: «А ведь скоро…» Рука сама тянется проверить почту «одним глазком». В голове всплывает список дел, которые ждут. Покой покидает тело, его сменяет знакомая тревожная вибрация. Стоп. Сделайте вдох. И выдох.

Праздники — мощная социальная встряска. Десятки сообщений, звонков, встреч. И сейчас может накатывать странная мешанина чувств: благодарность, недоумение, обида, радость. Но прежде чем давать волю эмоциям, давайте проведём маленькое исследование.

В преддверии праздника мы надеемся на чудо и свет. Но жизнь сложна, и 31 декабря вселенная не приостанавливает свою работу. Непредсказуемость — часть бытия. Иногда это мелкие нестыковки, а иногда — серьёзные испытания. И то, и другое имеет право на существование в канун Нового года.

Всего 23 минуты — и целый ворох неудобных вопросов к себе. Короткометражка Сергея Ашкенази по сценарию Виктории Токаревой (1980) с блестящим актёрским квартетом — Татьяна Васильева, Елена Коренева, Леонид Куравлёв, Юрий Богатырёв — это не просто история о браке. Это пронзительный рассказ о точке невозврата.

1 января — это культурно санкционированная точка бифуркации для психики. В этот день социальный консенсус разрешает нам совершить когнитивную операцию, которую мозг обычно сопротивляется делать произвольно: пометить огромный массив прошлого опыта тегом «ЗАВЕРШЕНО» и выделить для моделирования будущего чистый, не отягощенный оценками, рабочий буфер. 

Новый год — это праздник-ритуал, в котором я, закоренелый прагматик, позволяю себе маленькую, но такую необходимую слабость под Новый год — веру в чудо. Именно в это время я пишу письмо Деду Морозу.

Каждый год в конце декабря миллионы людей включают старые добрые фильмы. Мы смотрим их не ради интриги — сюжеты давно известны. Мы смотрим, чтобы ощутить тепло, вернуться в воспоминания и пережить неповторимое чувство ностальгии. Эти кадры и мелодии становятся мостом между прошлым и настоящим, даря ощущение домашнего уюта. Но что стоит за этой мощной, сладкой и щемящей эмоцией? Почему мы смеёмся и плачем, сопереживая героям, чьи реплики знаем наизусть?

Одиночество под Новый год похоже на звенящую паузу, что повисает на старте нового витка. В это время, когда весь мир будто сбивается в тёплые, светящиеся гирляндами круги, ваше одиночество может стать особенно ощутимым. Не как пустота, а как присутствие, наполняющее пространство вокруг своим особым смыслом.

Фильм Виктора Шамирова «Со мною вот что происходит» — это медитация о том, что спасение от экзистенциального абсурда лежит не в том, чтобы быстрее доехать до точки «Б», а в том, чтобы выключить двигатель в точке «А» и обернуться к тому, кто оказался рядом на пассажирском сиденье.

Мы торопим праздник, потому что боимся, что не успеем к нему дойти, и в этой спешке незаметно проскакиваем сам момент перехода, оставляя его за скобками, как опечатку в тексте года.

Продуктивность рассеивается, внимание становится текучим. Вместо действий возникает созерцательная пауза, которую в быту называют «предпраздничным ступором». Однако в этой паузе кроется не дефект воли, а глубинный, по сути архетипический, отклик психики на саму идею предела.

Есть известная фраза: «Доверяй, но проверяй». В отношениях мы часто следуем ей буквально. Проверяем телефоны, соцсети, ищем «улики» там, где их, возможно, и нет. А что, если эта стратегия не укрепляет связь, а медленно и верно рушит её?

Новогодняя головная боль имеет свойство накапливаться задолго до боя курантов. Для некоторых из нас октябрь и ноябрь проходят под знаком тихого стресса, вызванного поиском идеальных подарков. И главным вызовом становится не список «для галочки», а подарки для самых дорогих людей. Это не шопинг, а настоящее испытание: мы ищем не вещь, а материальное воплощение наших чувств, и этот квест с неочевидными правилами может всерьёз омрачить предпраздничное настроение.

Исследования показывают, что люди не дифференцируют телесную боль и боль от утраты или ухода близкого человека. Отвержение причинят настоящую боль. Уже известно, что на угрозу социальным связям и реальную их потерю мозг реагирует так же, как на физическую боль.