Юлия Купрейкина

1 января — это культурно санкционированная точка бифуркации для психики. В этот день социальный консенсус разрешает нам совершить когнитивную операцию, которую мозг обычно сопротивляется делать произвольно: пометить огромный массив прошлого опыта тегом «ЗАВЕРШЕНО» и выделить для моделирования будущего чистый, не отягощенный оценками, рабочий буфер. 

Новый год — это праздник-ритуал, в котором я, закоренелый прагматик, позволяю себе маленькую, но такую необходимую слабость под Новый год — веру в чудо. Именно в это время я пишу письмо Деду Морозу.

Каждый год в конце декабря миллионы людей включают старые добрые фильмы. Мы смотрим их не ради интриги — сюжеты давно известны. Мы смотрим, чтобы ощутить тепло, вернуться в воспоминания и пережить неповторимое чувство ностальгии. Эти кадры и мелодии становятся мостом между прошлым и настоящим, даря ощущение домашнего уюта. Но что стоит за этой мощной, сладкой и щемящей эмоцией? Почему мы смеёмся и плачем, сопереживая героям, чьи реплики знаем наизусть?

Одиночество под Новый год похоже на звенящую паузу, что повисает на старте нового витка. В это время, когда весь мир будто сбивается в тёплые, светящиеся гирляндами круги, ваше одиночество может стать особенно ощутимым. Не как пустота, а как присутствие, наполняющее пространство вокруг своим особым смыслом.

Фильм Виктора Шамирова «Со мною вот что происходит» — это медитация о том, что спасение от экзистенциального абсурда лежит не в том, чтобы быстрее доехать до точки «Б», а в том, чтобы выключить двигатель в точке «А» и обернуться к тому, кто оказался рядом на пассажирском сиденье.

Мы торопим праздник, потому что боимся, что не успеем к нему дойти, и в этой спешке незаметно проскакиваем сам момент перехода, оставляя его за скобками, как опечатку в тексте года.

Продуктивность рассеивается, внимание становится текучим. Вместо действий возникает созерцательная пауза, которую в быту называют «предпраздничным ступором». Однако в этой паузе кроется не дефект воли, а глубинный, по сути архетипический, отклик психики на саму идею предела.

Есть известная фраза: «Доверяй, но проверяй». В отношениях мы часто следуем ей буквально. Проверяем телефоны, соцсети, ищем «улики» там, где их, возможно, и нет. А что, если эта стратегия не укрепляет связь, а медленно и верно рушит её?

Новогодняя головная боль имеет свойство накапливаться задолго до боя курантов. Для некоторых из нас октябрь и ноябрь проходят под знаком тихого стресса, вызванного поиском идеальных подарков. И главным вызовом становится не список «для галочки», а подарки для самых дорогих людей. Это не шопинг, а настоящее испытание: мы ищем не вещь, а материальное воплощение наших чувств, и этот квест с неочевидными правилами может всерьёз омрачить предпраздничное настроение.

Исследования показывают, что люди не дифференцируют телесную боль и боль от утраты или ухода близкого человека. Отвержение причинят настоящую боль. Уже известно, что на угрозу социальным связям и реальную их потерю мозг реагирует так же, как на физическую боль.

Есть в году несколько моментов, обладающих странной, почти магической властью над человеческой душой. Один из них — первый снегопад. Он не спрашивает разрешения и не считается с нашим внутренним состоянием. Он просто начинает свой тихий, величественный бал, и в этот миг мы все — лишь зрители в его театре.

Хочу поделиться личным размышлением о мифе, который вызывает у меня особую досаду. Речь о вере в то, что токсичными могут быть исключительно другие, но уж никак не мы сами...

Проживая эти кинематографические истории, я будто совершаю путешествие по всем кругам ада, где в центре каждого сюжета оказывается человек, внезапно обнаруживший, что почва уходит у него из-под ног.

Кажется, что стоит лишь обрести внутренний стержень, наполниться самодостаточностью, как ядовитые испарения ревности рассеются сами собой. Это утешительный миф.

Узнайте, какая ревность живёт в вас.