Юлия Купрейкина

В моём ежедневнике есть негласное правило, которое не прописано ни в одном дипломе, но которое я усвоила жёстче любого университетского экзамена: мой лимит на глубокое присутствие в день — примерно три часа. Три часа, когда я могу по-настоящему быть с другим человеком, не отвлекаясь, не думая о списке покупок и не прокручивая в голове вчерашний разговор с мужем.

У каждого из нас есть свой личный маркер этого состояния. Свой внутренний индикатор, который говорит: «Всё, я в порядке, можно выдохнуть». 

В терапии мы много говорим про контакт. Про то, что происходит между людьми, когда они друг друга действительно видят. Про то, как это — быть рядом с собой и с другим одновременно. А в обычной жизни этот контакт мы часто выключаем сами. И это нормально.

Долгое время решимость не приходила. Страх внушал: промолчать, перетерпеть, сделать вид, что ничего не произошло. Прежде это было единственной стратегией — безопасное молчание вместо уязвимости. Однако накопленное невысказанное заняло слишком много места в пространстве терапии.

Мы привыкли думать, что мужчины устроены элементарно: увидел — захотел — получил. Что их желание всегда на поверхности, что никаких там «настроений», «романтики», «подходов» — только прямая дорога к цели. Этот миф живуч невероятно. И опасен — для обеих сторон.

Вопрос на сегодня, возможно, отзовётся в памяти каждого мужчины. Кто и когда сказал вам: «Теперь ты мужчина»? Был ли такой момент? Или это ощущение нужно было собирать по кусочкам всю жизнь — из случайных фраз, из ситуаций, из молчаливого признания или его отсутствия?

Представьте, что мужчина очень хочет ребёнка. Женщина — нет. Ребёнка не будет. И мужчина остаётся со своим желанием, которое не имеет законной силы. Или наоборот: мужчина не готов, боится, сомневается. Женщина решает оставить. И он становится отцом — независимо от своей готовности...

Мы привыкли, что женские слёзы — это нормально, это горе, усталость, просьба о поддержке. Мужские слёзы — это событие. Иногда — нарушение правил. Однако...

Когда страсть утихает — что остаётся? Тепло привычки или скука?

Мы привыкли считать, что 1 апреля — это день веселья и безобидных розыгрышей. Но что, если за каждым «я просто пошутил» скрывается нечто большее: границы, агрессия или страх быть настоящим? Рассуждаю о том, как смех стал оружием и как вернуть ему целительную силу.

Уроки зрелости: чем любовь отличается от эмоциональной аренды.

Помните, мы договорились, что учёный разложит любовь на формулы гормонов? Пора заглянуть в эту «лабораторию».

Сложно в это поверить, но наше «Я» — не готовая данность с рождения. Из предлагаемых обществом материалов — правил, ролей, оценок — мы, сами того не ведая, начинаем строить свой корабль-личность.

Я попала в ловушку — на этот раз в ловушку «экологичной самокритики». Я просто сменила грубый укор на изящный, но суть осталась прежней: я судила себя, сравнивая с призраком идеальной «меня», которая всегда делает безошибочный выбор. И тут я поняла: самокритика вредна по своей природе. Неважно, в какой упаковке — в грубой или «экологичной».

Глядя на флакон Charogne, я поняла простую и странную вещь. Проблема не в духах. Проблема была в том, что я не разрешаю себе не иметь мнения.