Юлия Купрейкина

Новый год — это праздник-ритуал, в котором я, закоренелый прагматик, позволяю себе маленькую, но такую необходимую слабость под Новый год — веру в чудо. Именно в это время я пишу письмо Деду Морозу.

Каждый год в конце декабря миллионы людей включают старые добрые фильмы. Мы смотрим их не ради интриги — сюжеты давно известны. Мы смотрим, чтобы ощутить тепло, вернуться в воспоминания и пережить неповторимое чувство ностальгии. Эти кадры и мелодии становятся мостом между прошлым и настоящим, даря ощущение домашнего уюта. Но что стоит за этой мощной, сладкой и щемящей эмоцией? Почему мы смеёмся и плачем, сопереживая героям, чьи реплики знаем наизусть?

Одиночество под Новый год похоже на звенящую паузу, что повисает на старте нового витка. В это время, когда весь мир будто сбивается в тёплые, светящиеся гирляндами круги, ваше одиночество может стать особенно ощутимым. Не как пустота, а как присутствие, наполняющее пространство вокруг своим особым смыслом.

Фильм Виктора Шамирова «Со мною вот что происходит» — это медитация о том, что спасение от экзистенциального абсурда лежит не в том, чтобы быстрее доехать до точки «Б», а в том, чтобы выключить двигатель в точке «А» и обернуться к тому, кто оказался рядом на пассажирском сиденье.

Мы торопим праздник, потому что боимся, что не успеем к нему дойти, и в этой спешке незаметно проскакиваем сам момент перехода, оставляя его за скобками, как опечатку в тексте года.

Продуктивность рассеивается, внимание становится текучим. Вместо действий возникает созерцательная пауза, которую в быту называют «предпраздничным ступором». Однако в этой паузе кроется не дефект воли, а глубинный, по сути архетипический, отклик психики на саму идею предела.

Есть известная фраза: «Доверяй, но проверяй». В отношениях мы часто следуем ей буквально. Проверяем телефоны, соцсети, ищем «улики» там, где их, возможно, и нет. А что, если эта стратегия не укрепляет связь, а медленно и верно рушит её?

Новогодняя головная боль имеет свойство накапливаться задолго до боя курантов. Для некоторых из нас октябрь и ноябрь проходят под знаком тихого стресса, вызванного поиском идеальных подарков. И главным вызовом становится не список «для галочки», а подарки для самых дорогих людей. Это не шопинг, а настоящее испытание: мы ищем не вещь, а материальное воплощение наших чувств, и этот квест с неочевидными правилами может всерьёз омрачить предпраздничное настроение.

Исследования показывают, что люди не дифференцируют телесную боль и боль от утраты или ухода близкого человека. Отвержение причинят настоящую боль. Уже известно, что на угрозу социальным связям и реальную их потерю мозг реагирует так же, как на физическую боль.

Есть в году несколько моментов, обладающих странной, почти магической властью над человеческой душой. Один из них — первый снегопад. Он не спрашивает разрешения и не считается с нашим внутренним состоянием. Он просто начинает свой тихий, величественный бал, и в этот миг мы все — лишь зрители в его театре.

Хочу поделиться личным размышлением о мифе, который вызывает у меня особую досаду. Речь о вере в то, что токсичными могут быть исключительно другие, но уж никак не мы сами...

Проживая эти кинематографические истории, я будто совершаю путешествие по всем кругам ада, где в центре каждого сюжета оказывается человек, внезапно обнаруживший, что почва уходит у него из-под ног.

Кажется, что стоит лишь обрести внутренний стержень, наполниться самодостаточностью, как ядовитые испарения ревности рассеются сами собой. Это утешительный миф.

Узнайте, какая ревность живёт в вас.

Ноябрь. Последний день осени, её тихий, но решительный финал. Воздух густой, от сырости зябко ёжится душа. Света катастрофически мало, он уходит рано, словно торопится покинуть этот промозглый мир. Кажется, сама природа демонстрирует нам урок увядания, и невольно начинаешь чувствовать себя частью этого процесса — опустошения, сна, замедления.