Сергей Золотарев: «Судя по текущим ценам на нефть, доллар подорожает до 85 рублей»

— Впервые в мировой истории майские поставочные фьючерсы на нефть в ходе биржевых торгов падали в отрицательную зону — до минус $40,32 за баррель американской WTI, до минус $3,5 за европейскую Brent, до минус $3 за российскую Urals. Сергей Александрович, как вы оцениваете эту ситуацию? Что произошло?  

— С начала 2020 года у нас столько всего произошло: и коронавирус, и карантин, и самоизоляция, приостановлены полеты и поездки. И в череде этих уникальных для многих людей событий произошло еще одно — отрицательные цены на сырьевые ресурсы.

Это может показаться смешным и странным, но на самом деле чудовищная цепочка обстоятельств различного рода — и снижение, по некоторым оценкам в два раза, спроса на сырьевые ресурсы (из-за того, что весь транспорт стоит), и неопределенность в заключении сделок и введении ограничений на добычу нефти, что тоже несомненно нервирует весь мир, — все это привело к достаточно закономерному итогу. Спецификация фьючерсного контракта (на которой очутились отрицательные цены) такова, что он является поставочным (то есть предусматривают физическую поставку, тогда как контракты по марке Brent — расчетные, по ним ведутся только денежные расчеты). При этом в Кушинге (на базе поставки по фьючерсным контрактам сырой нефти марки WTI, в одном из крупнейших нефтехранилищ мира), по разным оценкам, нет или почти не осталось места. Соответственно, то, что в мирное время проходит легко и просто, сейчас оказалось невозможным. Когда поставка физически невозможна, приходится открытые контракты закрывать. И добавляется история с разного рода спекулянтами, которые надеялись, что цена вырастет, и теперь не хотят или не могут принять физическую нефть на терминале в техасском Кушинге.

Все это и увело цены в экспирации (завершении — ред.) в минус $37.

— Как, по-вашему, ситуация будет развиваться дальше?

— Отмечу, что финансовая индустрия к такого рода ценообразованию не готова. Это форс-мажор. И нельзя расценивать это как норму, в том числе в будущем. Скорее всего биржи, клиринговая, торгово-клиринговая  инфраструктура достаточно быстро введут изменения в свои торги для того, чтобы в будущем этого не допускать. По одной простой причине: если мы допускаем, что ценообразование каких-либо инструментов может измеряться от минус бесконечности до плюс бесконечности, то в положении, в котором сейчас весь мир торгует, торговать станет невозможно: для этого нужны будут совершенно другие залоги, другой состав участников, совершенно другие деньги, которые должны вноситься для обеспечения этих торгов, поэтому, повторюсь, скорее всего эту ситуацию следует рассматривать как форс-мажор, скорее всего она и останется в истории в таком статусе.

Рынок нефти и цена на сырье испытывает колоссальное давление со всех сторон: и со стороны переизбытка производства, и со стороны обрушившегося потребления. К сожалению, это мы будет расхлебывать на протяжении некоторого времени.

— Одним из последствий обрушения спроса стало то, что в России резко упали (ниже себестоимости) оптовые цены на бензин, и нефтяники вынуждены продавать его в убыток...

—  К сожалению, в России существует давняя традиция, появившаяся в то время, когда нефтяные компании стали основными донорами бюджета — независимо от того, как ведет себя цена на нефть, бензин дорожает, а нефтяные компании не страдают. Нефтяные компании не могут себе позволить «страдать», они всегда переложат недополученную прибыль на других: либо на конечного потребителя, либо на оптовиков, либо на независимые нефтезаводы. Таким образом, вертикально интегрированные нефтяные компании всегда получат прибыль.

— Что будет с рублем? Как на нем отразится ситуация со снижением цен на нефть? Сегодня рубль снова подешевел...

— Здесь зависимость прямая и никуда она, на мой взгляд, в ближайшее время не денется, потому что это наполнение бюджета рублями, это социальные обязательства и это, как ни странно, прибыль тех же самых нефтяных компаний — их недополученная валютная выручка будет компенсирована девальвацией рубля. Точно так же, как компенсируются недополученные рублевые доходы бюджета в виде налогов и таможенных пошлин. Благодаря существенным резервам нашей страны девальвация не будет фантастической (я не ожидаю уровня 2014-2015 года в процентах), но, судя по текущим ценам на нефть, 85 рублей (или чуть выше) за доллар мы должны увидеть. А если цены на нефть продолжат снижаться и долго будут находиться на уровне 20 долларов и ниже, скорее всего мы увидим более высокие курсы валют.

— Какие инструменты сбережений средств может в сегодняшней ситуации использовать население и бизнес?

— Мне кажется, что бизнес в первую очередь, да и население тоже, сейчас в большей степени озабочено не сбережениями и инвестициями, а спасением самих себя. Это гораздо важнее.

При этом в кризисное время круг тех, кто инвестирует, всегда расширяется, и это правильно. Моменты падения фондовых рынков — это очень хорошая возможность для покупки недооцененных активов. Не сейчас, позже, при таких низких ценах на нефть (если будет еще одна волна падения фондовых рынков), хорошим инструментом станет инвестирование какой-то части своих сбережений на фондовом рынке в хорошие добротные компании, которых в нашей стране немало. Это не должна быть большая часть, но какая именно, сложно сказать, единой рекомендации здесь быть не может. Однако, учитывая, что вся наша страна ассоциируется условно с большой мировой бензоколонкой и находится под гигантским влиянием энергоресурсов, как никогда на первый план выходит диверсификация сбережений, в том числе и по страновым вложениям. Состоятельные люди, бизнесмены могут диверсифицировать свои вложения еще и по странам. Это становится очень важным, потому что фактически в нашей стране либо совсем отсутствуют, либо очень узко представлены многие сектора экономики, которые сейчас очень быстро растут и скорее всего после пандемии тоже будут расти: сфера высоких технологий, высокие переделы и т.д.