Власть понтов над мозгом

Пришла пора каминг-аута. Я живу двойной жизнью. Одна жизнь — тут, среди вас, нормальных людей среднего возраста, в основном, с высшим образованием (не всегда), потребляющих тот интеллектуальный продукт, который им (вам) нравится и интересен. Другая моя жизнь проходит в сообществе кинокритиков. Это, в большинстве, тоже люди нормальные, все с высшим образованием, а иногда и с учеными степенями, возраст от 25 до 85 (старше лично я не знаю). Водораздел с обычной публикой проходит по номинации потребления духовки.

Редкий кинокритик признается, что плохое, беспомощное, бессодержательное кино, получившее множество призов, ему не понравилось. Нет, он помчится на своем коне наперерез публике-дуре, выставив щит Ахилла с объяснениями киноязыка. Киноязык — это такая неу(про)биваемая броня, под защитой которой может укрыться всё. Ну то есть — буквально всё.

Недавно я, не чуя беды, посмотрела фильм, осыпанный международными призами за лучший дебют. Среди них — лучший дебют режиссера в Венеции (!). Призы критиков. Личные топы ведущих киноведов. Называется «Обходные пути», режиссер (или — как на полном серьезе пишут в сетях — режиссерка, будьте вы прокляты) Катя Селенкина.

Когда-то на «Кинотавре» наглый Александр Гордон предъявил трехчасовую бодягу под названием «Пастух своих коров» (сценарий Гордона-старшего). Там какие-то луга и горизонты, небеса и стада в отдалении. И тишина. Три, повторяю, часа экранного времени. Наша подруга, американский критик, после просмотра вскричала: да кто ж ему разрешил?!

Сейчас этот вопрос, похоже, возник только у меня. И то — неправомерно, потому что бюджета у фильма, судя по всему, нет. Судя по всему, он снят на телефон. Один из наших ведущих критиков, умный, мыслящий широко и остро, пишущий внятно и ярко, высказался о «серьезной работе с цветом и построением кадра». Критик помоложе запальчиво указал, что кино это — не про кладменов, а про киноязык.

Кстати, кто из вас в курсе — кто такие кладмены? Я случайно знаю. Это чуваки, которые делают закладки наркоты для заказчиков. Прячут в тайниках, существует целая сеть цифровой навигации. Бизнес такой. На самом деле, как любой маргинальный бизнес — безумно интересный. Можно ли что-то понять из этого кино? Абсолютно исключено. Но ведь оно не про кладменов! Оно про киноязык. Он, этот бесовский киноязык состоит в том, что по 3-4-5 минут камера держит один план, в котором НИЧЕГО не происходит. Ну просто вообще. Кусты. Новостройки. Бассейн какой-то. Пляж. Задворки. Гаражи. Мусорка. Автострада. Одиночный пикет. 69 минут : 3 (в среднем) = 23 городских плана с людьми или без них. Иногда там появляется кладмен. Время от времени нам позволено глянуть в его телефонную переписку с работодателями. Иногда по экрану мечется курсор навигации.

Игровое кино, снятое по принципу документального? Да застрелитесь вы. Якуты сейчас снимают игровое как документальное, да — и плюс какая этническая мифология! Сокуров умел создавать этот странный продукт — не говоря уже о Германе.

Почему эта девочка решила, что ее неумелый микс из городских панорам с цифровыми врезками — новый киноязык? Да очень просто. Потому что вы ей это сказали, коллеги! Потому что вы завалили ее призами. И не надо мне говорить, что был же непознаваемый Линч с 8-й серией 3-го сезона «Твин пикс». И другие гении. Не надо своим ребятам.

Мне всю ночь после этого кино снились кошмары. Основная их тема — какой-то смертельный диагноз. Во сне он никак не назывался. Психиатры, небось, со временем придумают что-нибудь ученое с латинским корнем «shizo». А мы назовем попросту: власть понтов над мозгом.

Оригинал в Facebook автора.