Спасибо, что пусть недолго, но знала вас...

С Александром Лейфером я познакомилась, к сожалению, всего за два с небольшим года до его ухода. Случилось это в две тысячи пятнадцатом, под самый занавес года литературы, торжественное завершение которого состоялось в Концертном зале. На действо это к нам в Омск заехал сам Евгений Александрович Евтушенко. Поэт, как всегда, страстно, вдохновенно читал со сцены стихи, мы знали, как нелегко было ему ехать после операции из своего далека. А он при этом почти весь вечер читал стоя... Видела его второй раз в жизни, первый случился, когда еще вполне здоровый и бодрый Евтушенко, объехав пол-Сибири с книгой «Ягодные места», здесь же, в Концертном зале, также стремительно и артистично обаяв женскую половину и не менее энергично вдохновив другую половину своих поклонников, исчез, как малодоступное провинции видение…

Среди тех, кто в тот литературный вечер удостоился чествования, был А.Э.Лейфер, на протяжении четверти века возглавлявший Омское отделение Союза российских писателей. Именно в тот знаменательный вечер, по окончании подзатянувшихся торжеств, практически у гардероба, уловив момент, я, с извинениями и оговорками, подала Александру Эрахмиэловичу свою скромно изданную книжку с рассказами и повестью… Не знаю, что уж он подумал, но пакет с книжкой взял, лишь вежливо осведомившись, указаны ли мои координаты… Это потом, позже, я узнала, что Александр Эрахмиэлович болен, и серьёзно… Иначе  не посмела бы быть столь бесцеремонной и не будучи знакома, предстать пред ним вот так со своими опусами

Спустя месяца полтора пришло по электронке письмо из двух слов «Айгуль, отзовитесь». Конечно, тут же отозвалась. В следующем письме Александр Эрахмиэлович написал: «Айгуль! За повесть пока ещё не брался, но рассказы почитал — нравятся. Хочу задать Вам несколько вопросов…» Далее речь шла уже о первой моей документальной книге о репрессированных казахах, ему хотелось с этой темой ознакомиться поближе, и я пообещала подарить экземпляр книги.

Потом была уже встреча по его приглашению во время презентации очередной «Складчины», когда Александр Эрахмиэлович в свою очередь вручил мне книгу своего отца Эрахмиэля Яковлевича «Записки» с просьбой посодействовать с поиском выпускников педучилища, на казахском отделении которого обучались юноши и девушки из аулов области в послевоенные годы, и в котором старший Лейфер долгие годы работал завучем.

Когда, наконец, эта идея созрела, ближе к осени 2016 года мы начали обговаривать сроки и прочие дела по этой задумке. Я, составив сценарий, при поддержке работников библиотечного центра «Культура Омска», волнуясь и переживая, ждала дня проведения презентации. Александр Эрахмиэлович в свою очередь довольно скрупулезно перечитывал подготовленный мною сценарий, внося свои правки…  Работники Либеров-центра, пойдя навстречу нашему замыслу, оказали огромную помощь в подготовке. Словом, получалось наше совместное, интересное всем его участникам мероприятие. На которое собралась большая группа литераторов, пришли студенты, учащиеся и бывшие коллеги Лейфера-старшего… Конечно же, мы много говорили о творчестве и самого Александра Эрахмиэловича, была представлена книжная выставка с его книгами. Наш вечер на удивление задался, было уютно и тепло, мы обошлись без навязчивой официозности, которая обычно сопровождает подобные встречи, и все благодаря помощи и хозяев-либеровцев, и симпатичных представительниц «Культуры Омска», и нашего казахского общества «Шокан жолы» («Путь Чокана»).

Тот ноябрьский день оказался из первых по настоящему морозных, еще непривычных после недавней осени. Но, несмотря, на стужу, зал был полон — свидетельство уважения, которое вызывали имя отца и сына Лейферов среди тех, кто долгие годы были знакомы очно, и заочно через книги, с уважаемыми известными омичами. Александр Эрахмиэлович был в тот вечер по настоящему счастлив тем, что наконец, спустя полтора года после издания книги отца, была проведена ее презентация. Ясно было без слов — сыновний долг исполнен. Посидев после вечера еще с часок с нашими шокановцами за дружеским чаем с баурсаками, мы с ним возвращались вместе в такси, благо жили хоть и не рядом, но оба в Нефтяниках, и я радовалась тому, что Александр Эрахмиэлович в великолепном расположении духа — вечер  памяти отца его здорово взбодрил. На следующий день по телефону он именно эти слова и произнес.

…Через полгода Александра Эрахмиэловича не станет. Я была в отъезде, услышала о его кончине в дороге. К сожалению не смогла быть на прощании… Лишь в декабре того же года в Доме Актера побывала уже на вечере его памяти, где был показан документальный фильм о Лейфере. Тогда же познакомилась с Верой Павловной, вдовой: «…ваш телефон был у него в списке, но я не смогла вас найти», — сказала она мне, и мы обнялись…

В начале нынешнего года мы вновь встретились с Верой Павловной, она подарила несколько книг Александра Лейфера и книгу воспоминаний о нем «Хочу хоть минуты покоя. Все было — бои и пиры…». «Воспоминания…» — великолепно составленная (буквально выстраданная) замечательным другом и соратником Лейфера Сергеем Денисенко книга особенно ценна для меня. В ней Александр Эрахмиэлович такой, каким я его не знала, не успела узнать, он предстает, каким его знали друзья.

И одно из воспоминаний меня особенно порадовало. Виктор Вайнерман пишет о  «предельной лаконичности… редакторской придирчивости и жесткой прямоте» Лейфера. О скупости на похвалу Александра Эрахмиэловча есть и в других воспоминаниях. И я припомнила вновь тот его отзыв из нескольких фраз в письме, сказанных в адрес моей книжки, могу гордиться…

…Собирая очередную «Складчину», он в тот год попросил показать что-нибудь свое наработанное… Я, в силу привычной нерешительности, протянула со временем… Теперь жалею. Не того, что не напечаталось. Того, что не услышала его лаконичный и точный вердикт. Услышанное от такого редактора стОит иных публикаций.

Пусть обидно недолго, но я знала его, великолепного литератора, у которого многому научились те, кто начинал свой творческий путь под его пристальным взглядом. Александр Эрахмиэлович для меня — человек, который не будучи автором чисто художественных произведений, сумел затянуть лично меня в чтение  не очень чтимой прежде мемуарной и документальной литературы. Литературы, которая дает уму и сердцу поболее иных занимательных вымыслов. А, возможно, еще и потому что настает у человека момент, когда именно такая литература только и помогает жить.