Счастье — как дельфин: точно живёт внутри и иногда выпрыгивает на поверхность

В самолёте у Кати случился конфликт с йогуртом. Она открывала баночку, и йогурт плюнул в Катю. На её любимом сарафане образовалось белое пятно.

— Я не буду его есть, — Катя обиделась на йогурт.
— Возьми мой. Он же в тебя не плевал, — я предлагаю простое решение.
— Нет, они братья. Они заодно.

1

Вот как дети такое выдумывают? Андрей, Катин друг, не может находиться в мокрой одежде, а он случайно пролил на себя яблочный сок.

— Мама! Мама! У тебя есть другие штаны?
— Есть шорты, но они в багаже.
— У меня нога мокрая! Что делать? Давай вызовем стюардессу?
— Зачем? У нее точно нет дополнительных штанов для тебя.
— Мы ей похнычем.

Это, кстати, удивительно здравая идея. Похныкать кому-то, когда нужна поддержка. Прям вызвать стюардессу, она придёт и спросит:

— Что вы хотите? Воды? Плед? Таблетку для головы?
А вы в ответ:
— Сочувствия.

Вот она удивится. Хорошо бы и в жизни был человек, которого можно вызвать, как стюардессу, и похныкать.

Спустя минуту Катя делает искусственное дыхание плюшевому фламинго. Тот плохо переносит перелёты.

— Он же птица, Кать. Как птица может плохо переносить перелёты?
— Ну, птицы разные. Есть страус. Есть фламинго. Это тяжелые птицы.

Надо же. Маленький орнитолог-самоучка. То есть существуют тяжёлые птицы, которым на высоте надо делать искусственное дыхание. Точнее искусственный массаж сердца. Катя ритмично нажимает фламинго на мягкое пузико. Она думает, что там сердце. Я ей ассистирую и не устаю поражаться её фантазии. Еще немного, и фламинго ей-Богу задышит. Потому что у него просто не будет выбора. И мне придётся в отпуске следить ещё и за ним.

2

— Кать, мне кажется, ему лучше, — я устала.
— Он так и не пришёл в себя, — Катя грустная.
— Потому что он плюшевый.
— Это не оправдание.

Ну если даже это не оправдание, тогда я не знаю. Детская фантазия, конечно, отдельный вид вдохновения.

На экране впереди стоящего кресла каждый пассажир самолёта видит полёт в режиме лайф-камеры. Мы летим над морем. На экране — морская гладь под нами.

— Там дельфины! Дельфины! — радуется Катя.
— Это лодки, дочь. Корабли. Мы же очень высоко.
— Мам, ну вот откуда ты знаешь? — Катя говорит с упрёком. — Может там, под лодками в море, дельфины?

Это как в анекдоте про мужика, который сказал, что ему 32 года, и у него — возраст Христа.
— Христу было 33, — поправляют его.
— А что, 32 не было?

Там, в море, дельфины точно есть, я просто их не вижу, потому что они глубоко, а я высоко. Так что Катя права.

Вечером, когда прилетим, мы с детьми пойдём на море во время отлива, нам к воде придётся спускаться по скользким камням, и Андрей скажет:

— Вот это да, как море унизилось)))

Были высоко, стали низко. Вверх-вниз. Жизнь — как кардиограмма.

Засыпая, я думала, что счастье — оно как дельфин: оно точно живёт внутри и иногда выпрыгивает на поверхность, заставляя остро чувствовать восторг, а иногда его не видно под толщей других эмоций и впечатлений, и человек скучает и грустит, и ищет того, на кого можно опереться и похныкать.

3

Фото выбрала специально, оно не постановочное: иду я с чемоданом по аэропорту, за мной дочь с фламинго (он всё ещё игрушечный и плюшевый, хотя это не оправдание), а на заднем плане — фраза-пасхалочка из предыдущего поста, про ремонтные работы «извините, скоро всё починим». Так случайно вышло, но прикольно)))

 

_{Оригинал — на странице автора ВКонтакте.}