Маяковский на приёме. Могла ли терапия спасти поэта?

Их встреча была взрывом. Лиля — ослепительная, свободная, «мистически» притягательная. Её брак с Осипом Бриком был авангардным экспериментом, где ревность считалась пережитком. И когда Маяковский, этот внешне неуязвимый титан, увидел её, он... пришёл насовсем. Не в гости — жить. Так началась их общая жизнь.

Лиля была его безусловной музой. Но её модель отношений — где любовь не означает собственности — стала для поэта клеткой. Он, с его ранимой душой, спрятанной за эпатажем, инфантильной жаждой абсолютного принятия, оказался в ловушке. Он страдал от её романов, уходил в затворничество и... возвращался с гениальными стихами. «Страдать Володе полезно, — говорила Лиля, — он помучается и напишет хорошие стихи». Это был чёткий, почти циничный, расчёт. И Маяковский, этот «агитатор, горлан, главарь», его принимал как данность, финансируя жизнь всей «семьи». 

Современный психолог, слушая эту историю, заметит классические признаки зависимости: 

Внутри — ранимый, неуверенный человек, чья ценность зависит от «принятия» объектом обожания. 

Боль, ревность, творческий всплеск, временное примирение — и снова по кругу. Даже рождение дочери в другом союзе не разорвало эту связь. 

Образ Лили как «единственной» был идеализированной конструкцией.

Маяковский часто говорил о самоубийстве. Его окружение перестало воспринимать это всерьёз — классический тревожный красный флаг. В предсмертной записке он написал: «Лиля, люби меня». Не «прощай». А «люби». Это крик зависимости.

Что, если бы у поэта была возможность обратиться к терапевту? 

• Работа шла бы не над тем, чтобы «разлюбить» (это невозможно), а над тем, чтобы: 
• Обнаружить и исцелить внутреннюю пустоту, которую он пытался заполнить этой «громадой-любовью».
• Выстроить личные границы, отделяя свою ценность как личности от отношений и творческой продуктивности.
• Пережить экзистенциальный ужас покинутости, не прибегая к саморазрушению.
• Найти опору в себе, а не в мучительном треугольнике. 

Это мужественная и сложная работа. Но она даёт шанс не сгореть дотла, а переплавить боль в жизнь, а не только в стихи. 

История Маяковского — трагическая и гениальная. Но отголоски зависимых отношений знакомы миллионам: когда боль затмевает радость, а отпустить кажется страшнее, чем терпеть. 

Если вы узнаёте в этом цикле что-то своё — помните, что обращаться за помощью не стыдно. Это шаг не слабости, а огромной силы — силы, которую, к сожалению, так и не смог найти Владимир Владимирович. 

А что вы думаете? Это была плата за гений или боль, которую можно было исцелить?

_{Оригинал — в паблике «Мой психолог в Омске» ВКонтакте.}