ФИНАЛЬНАЯ МИЗАНСЦЕНА для Валерия Лукьянова

Вспомнились две финальные строчки, которыми заканчивается одно из стихотворений Роберта Рождественского: «Неправда, что мы стареем!

Просто – мы устаём. И тихо отходим в сторону, когда кончаются силы»…

Силы кончились в канун Нового года, 2013-го. В больнице. На 72-м году жизни… Хоронили Валерия Сергеевича Лукьянова 31-го декабря…

…Господи, как сложно (и страшно!) выстраивать финальную мизансцену в память о человеческой жизни!..

…Валерий Лукьянов родился в 1941-м. Школу окончил в Ялте в 1958-м и в том же году переехал с матерью в Омск. Начало его Театра: в Омске устроился на работу (рисовал замечательно!) в декоративный цех драмтеатра учеником художника-декоратора. Но вскоре, в связи с «сокращением штатов», был переведён в категорию «рабочие сцены»...

И всё же настоящее время его «призыва» в Театр – 1959-й: именно тогда открылась Студия при Омском драматическом театре. Среди студийцев первого набора много имён, хорошо известных театралам: Юрий Музыченко, Вера Канунникова, Евгений Кулыгин, Геннадий Жильцов, Елизавета Романенко, Светлана Романова… Среди «первостудийцев» и Валерий Лукьянов. Из характеристики учащегося театральной студии при Омском драматическом театре Лукьянова В.С., подписанной художественным руководителем студии, главным режиссёром театра Ю.А. Альховским: «Тов. Лукьянов В.С. – способный молодой артист. В учебной работе всегда пытлив и любознателен, темпераментен, вдумчиво относится к актёрской работе. Хорошо может играть характерные роли, создавать образы своих сверстников».

 

 

…В ряду дипломных спектаклей Студии (выпуск 1962-го года) – «Правда – хорошо, а счастье лучше». Комедия Островского столь классно игралась молодыми актёрами (вчерашними студентами), что с этим спектаклем, в соответствии с приказом директора М.Н. Ханжарова, студийцы-выпускники объездили все северные районы Омской области. Виктор Калиш (в те годы ещё только начинающий театральный критик), рассказывая в газетной заметке о дипломной работе студийцев, достаточно концептуально обозначил грани дарования Валерия Лукьянова: «На роль Глеба Меркулыча был срочно введён молодой артист Лукьянов. Да, ему не пришлось долго и кропотливо лепить свой образ, но в его игре проявилось ценное качество: умение верно схватить существо образа и буквально экспромтом создать яркий характер».

…«Существо образа», «яркий характер» – это можно говорить практически о всех ролях Валерия Лукьянова, сыгранных им на сцене Омского драматического за четыре десятилетия (в основной состав труппы Валерий зачислен в том же 1962-м, но был призван в армию; отслужив, вернулся в родной театр): будь ли это Лейкин в «Конармии» Бабеля или неповторимый лукьяновский Леший в «Аленьком цветочке»; будь ли это Маркиз в «Сирано де Бержераке» Ростана, Пристав в мольеровском «Тартюфе» или дед Щепа в «Наплыве» Ю. Князева, Теньги в драме «О мышах и людях» Дж. Стейнбека, Ферапонт в чеховских «Трёх сёстрах»; будь ли это Кригер, Граф и Старик из «Униженных и оскорблённых» Ф.М. Достоевского или уморительно трогательный «пожилой мальчик Миша» (в блистательном дуэте с «пожилой девочкой Дуней» – Еленой Псарёвой) в одном из лучших спектаклей театра драмы конца прошлого века «Про ёлку у Ивановых» А. Введенского…

 

 

 

…А может, не надо бояться такового высокого понятия, как «актёрский подвиг»? Ведь, по сути, почти вся творческая жизнь Валерия Лукьянова в Омском театре драмы (первом и единственном театре его судьбы!) была… на «физическое сопротивление»: из армии (служба проходила в Германии) Валерий – красивый, молодой! – вернулся нездоровым: суставы, спина… Долг Родине был отдан сполна: диагноз – «болезнь Бехтерева». Болезнь развивалась постепенно, сопровождая Лукьянова до конца жизни…

…Один – на всю жизнь – театр. Одна – на всю жизнь – семья (жена Тамара, дочь Наташа, внучка Таня… До 45-летия супружеской жизни – в 2013-м – чуть-чуть не хватило!..). Один – на всю жизнь – актёрский век: век 20-й…

 

 

Валеру Лукьянова любили. Любили близкие, друзья, актёры, зрители… С кем бы я ни разговаривал в первоянварские дни, после ухода Валерия, неизменно слышал слова о его интеллигентности, мягкости, доброте, деликатности (кстати, обладал Валерий Лукьянов не столь уж часто встречающимся в театральной среде качеством: он никогда ни о чём не просил режиссёров, не «выпрашивал» ролей и никогда ни о ком из людей театра не говорил плохо)…

…Что-то мистическое в этом – персонажи, сыгранные Лукьяновым на излёте 2-го тысячелетия: Смерть в «Афинских ночах», Нострадамус в «Натуральном хозяйстве в Шамбале» А. Шипенко, Харон в аристофановских «Лягушках»…

 

 

…В 1990-е Валерий и его жена Тамара приняли обряд крещения.

…В 1997-м врачи запретили ему работать. Ушёл на «пенсию по инвалидности». Но продолжал играть. Лукьянов-«нострадамус» не мог не встретить на любимой им сцене новое тысячелетие! И он встретил на сцене новое тысячелетие!

 

 

…Прекрасный характерный актёр и ироничный оптимист Лукьянов интересовался всем, что происходит в стране. Как рассказывает Тамара, интуиция у Валерия буквально «зашкаливала»: о том, что произойдёт в России, он спокойно говорил за три-четыре года до самого события.

…Признавался, что во сне, кроме театра, вообще ничего не видит, и всё время – как будто опаздывает на репетицию. И ещё рассказывал, что сны – цветные, и он всё время летает во сне…

...Последнее время старательно скрывал депрессию. Лицедействовал с домашними, шутил. Любил приходить в Дом актёра на традиционные (несколько раз в году) «актёрские посиделки для ветеранов». На одном из давних домоактёровских снимков Валерий вместе с актёрами-ветеранами Омского ТЮЗа Игорем Абрамовым и Владимиром Ярославовым (2011-й год)…

 

 

...Мне сложно (и страшно). Потому что у финальной мизансцены тоже должен быть финал!.. Как-то давно я позвонил Тамаре. И мы разговаривали, разговаривали… И она вдруг призналась, что видела сон: будто подлетает к ней Архангел, и она спрашивает у него про Валеру. А Архангел отвечает: «Не волнуйся! Потому что Валера – святой!..»

…Прости всех, Валера, за то, что хоронили тебя из больничного морга 31-го декабря: не удалось и не послучалось попрощаться с тобой в здании театра твоей судьбы (или в Доме актёра хотя бы), и чтобы прощальные аплодисменты звучали при прощании… Пусть эти аплодисменты сейчас прозвучат. И тебе, Актёру, и строчкам твоим, которые неожиданно родились у тебя после очередного полёта во сне и которые ты записал на обыкновенной бумажной салфетке, ставшей сегодня реликвией в семье Лукьяновых. В твоей семье. Прости, Валера, без твоего на то согласия цитирую:

        Во снах я летаю всё ниже и ниже,
      всё ближе и ближе антенны и крыши,
   всё ближе земля, всё видней и видней…
Так сколько ж осталось летать мне над ней?

…Браво, Валера! А за просьбу твою предсмертную – особое «браво» (я об этом тоже от Тамары узнал). О, как ты сказал!.. «Когда я умру и вы меня похорóните, – привяжите к оградке разноцветные воздушные шарики, чтобы все улыбались, когда мимо проходить будут…».