«Договор без печали» или «страдание с перспективами»?

Сёма был пьян. Пьян в мясо.
Три часа назад он ощутил лютый холод в самом центре своей души. В нежное ядро Семиной интуиции вошла льдинка тоски. Желание сугрева привело его в бар, где из саксофона лился джаз, а из графина — водочка. Не помня берегов, Семён нырял из огня да в полымя, и теперь, застегнув пальто на яйцо, раскачивал мостовую, глядя в беспокойное грядущее.
Оно, грядущее, напоминало тёмный переулок, по которому надо пройти. Мало кто решается выйти из зоны комфорта, словно из бара. Но если бар закрыт, выбирать не приходится.
Суровая действительность грозила повалить Сёму на ледяные камни мостовой.
Он припал к стене и заплакал.
Скупые мужские слёзы на небритых щеках, душевные муки и неясный дискомфорт в крайней петельки — всё указывало на душевный кризис, понять который мог только старый рояль. Чёрно-белые клавиши напоминали жизнь Семёна. Рояль и случайный прохожий — они словно созданы для того, чтоб внимать пьяный бред.

Случайный прохожий, без имени и фамилии, внимательный слушатель и безусловно хороший человек. Его сострадание не знает границ, пока не попросишь в займы. Посланный богом или дьяволом, он примет исповедь, и, к счастью, наутро не вспомнишь его лица. Только детали. Они остаются в памяти. Скажем, усы. Или перстень с глазиком в треугольничке. Или, как у этих двух, что топчутся в переулке: у одного сигарка, от которой умер артист той самой рекламы, а второй с сиянием над кудрями.
Семён решил действовать по ситуации. Будут бить — он им покажет! Он убежит.
Под углом 75 градусов Сёма двинулся вперёд, с каждым шагом набирая скорость.
Ещё один. Уткнулся во что-то мягкое и тёплое. Запахло серой.
Тлеющий табак нырнул в организм незнакомца и вышел на свет божий кольцом, напоминающим то ли яблоко в разрезе, то ли жопу Фаечки.
Вслед за дымкой поплыли слова:
- Болит?
- Чего?
- Ясно чего. Душа!
Что скажешь…
Случайный прохожий — лучший собеседник. Понимает без слов.
Тут приблизился светлый обруч, и нежный голос, мягкий, как у Сёминого психиатра, защебетал:
— Страдания — это хорошо. Всё зачтётся. Да прибудет с тобой…
Он не успел закончить фразу о прибытии, огонёк цигарки оттолкнул и громко продолжил:
— Кароч… Мне душа — тебе кайфовенькое времяпровождение. Условия прежние, всем известные. Твои слезы — горючее моих котлов. Я не поскуплюсь, не обману. Договор, подписи — всё чин чинарём.
Где-то тихохонько зазвучал орган. Звук шёл ровным фончиком, эффектно, как и положено в проникновенных монологах..
— От лукавого это…
Лилейный голос завораживал.
— Что? Что именно от лукавого?
Семён хотел конкретики, чтоб не продешевить, не обмануться.
Сияние чуть помолчало. И подытожило:
— Всё! Всё от лукавого! И хэлоуин ваш тоже! И даже эта шляпа!
— И шляпа?
— А кто производитель?
Сияние глянуло насквозь. Прочитало лейбл головного убора. Затем спешно перекрестилось:
— Шляпа особенно!
— Всё дело в шляпе…
Ну точно, догадался Семён! Он вдруг начал вспоминать, что грустит, как только надевает шляпу. А надевает он её, когда пора уходить с работы в одиночество. Казалось бы — естественно, но версия «от лукавого» нравилась больше. И зачем он купил эту шляпу? Бес попутал, не иначе.
— Э-э, я тут ни при чём! Я не по шляпам. Я по договорам и душам. Держи копыто, братан! Подписываемся?

Так они и стояли пред Семёном, требуя немедленного выбора.
«Договор без печали». Или. «Страдание с перспективами».
Или — или…
Семён закрыл лицо руками. Мысли в голове путались. Вертолёты кружили сознание. Трёхдневная щетина покалывала ладошки. Но застёгнутое на всё пальто нежно согревало измученное тело. Хорошее пальто — уже что-то.
— Мне пора…
Семён отнял руки от лица и накренился под известным углом, чтоб идти.
— А как же рай и ад?
Голоса забеспокоились
Семён оглянулся.
— Шалом, друзья мои, шалом!
И ушёл..
Попыхивая сигаркой и сдвинув набок светлый круг, те двое вычеркнули Семёна из списков.
В переулке показался кто-то ещё.
База проведения показывала, что это… Алтынбек.
Двое переглянулись.

Оригинал в Фейсбуке автора.