Рассказ-мечта

Дед Матвей сокрушался больше всех — ему идея не нравилась. Он хлопал себя по старым галифе. Громко чесал щетину и затем, приложив руку ко лбу, жаловался реке на односельчан:

— Дурканутые! Они все там дурканутые! Ну как можно Ксанку посылать на «Поле чудес»? Эти заезжие на мотоциклетах только обещают, что подвезут до райцентра. Вот связалась же с ними Ксанка! Да отберут они по дороге у неё и солёности для Леонида Аркадича, и банки!

1

— Ибээээнки! — передразнивала его местная сумасшедшая.

Все хохотали: дед-то старый. А эти, на мотороллерах, эффективные. Да и у Ксанки глаза горять, как на «Поле чудес» хочется!

Ну пусь девка... Чо...

— Тьху!

Дед Матвей, не раз обманутый бабами, сухо плювал в пустоту.

—Дурканутые! Ну как ей можно верить? Кроме буквы «А» ничего и не знает.
— Ну чо, пусть попробует. Нам же надо, чтоб она для деревни выиграла АВ-ТО-МО-БИИИЛЬ!
— Хрен она вам на граблях выиграет! А то и без грабель...

От этих слов, доярка Валентина задумчиво поглядела в небо и принялась доить двумя руками одновременно — сноровка с годами не уходит, как и женская красота.
Вот она на новом выйгратом АВ-ТО-МО-БИИИЛЕ доедет до соседнего села и там комбаёнер Захар увидит, как развивается красный шарф-паутинка на её глубокодуховных грудях. И заплачет Захар. Не просто, а горючими слезами. Умоется! А она, Валентина, посмотрит на него из выйгратой машины, высокомерно поднимет подбородок, затем сформирует убедительную дулю, высунет её из окна красной, естественно, красной, машины, и скажет кратко, но в самое мужское плачущее сердце:

— Выкуси!

2

Не заметив, что замечталась, Валентина произнесла «выкуси» вслух. Грустная корова на неё оглянулась. Валентина пришла в себя и решительно добавила:

— Да!

Корова моргнула длинными ресницами и поднажала на выделение жирности.

Всё ради счастья земляков.

А земляки тем временем скандалили:
— Ксанка!
— Не Ксанка!
— Дура! Все вы дуры!
— Ага! Выкуси! Сам такой.

Консенсус всё никак не приходил, а к нему прийти никто и не рвался.

Села Ксанка в люльку мотоцикла. Лихой руляка включил «На недельку до второго...» И уехали колхозные надежды за победой.

Утерев с лиц пыль дорожную, односельчане ещё долго всматривались вдаль, свято веря, что вот-вот Ксанка скажет верное слово и сбудется всехняя мечта — АВ-ТО-МО-БИИИЛЬ! Все настраивали волну, чтоб не пропустить, как Ксанка будет читать стихи, вручит собранные всей деревней солёности и надежды в руки волшебника. Витенька, нашедший где-то на чердаке старую книгу, спросил у деда Матвея:

— Дед, а вот тут тоже про поле чудес. Я не дочитал. Там только ещё пришли лиса и кот. Это к ним поехала наша Ксанка?
— С ними! Вот вернётся Ксанка — я ей!!!

«Поле чудес» прекрасно тем, что оно практически безграничное. Это кладбища заканчиваются. А закапывать деньги можно хоть сколько. Люди ещё долго будут оплачивать Ксанкины кредиты из своих бюджетов. Кто-то продолжит верить. А как без веры-то? Так и было. Тем и закончилось. И лишь дед Матвей всё ходил курить к реке. Старик хоть и ругал людей, но при этом жалел. Говорил он реке:

3

— Всем людям знакомо страдание, оно — та влажная почва, в которую пускает лотос свои корни.

Потом Дед Матвей поднимал глаза и становился похож на цветок лотоса, смотрящий в небо.

А потом наступила зима. И вода замёрзла. Стебель лотоса, который должен взрастить каждый, прятался где-то под коркою льда.

«Водой, торгуя у реки, иметь понимание надобно», — шептал дед в никуда.

И Ничто отвечало деду голосом Леонида Аркадьевича, что должен растаять снег, прежде чем в ясном свете дня раскроется цветок.

 

Оригинал в Facebook автора.