Круг замкнулся

Давно пытаюсь сформулировать мысль. Андрей Столяров опять поднял тему того, кем ощущают себя наши современники, пытаясь «примерить» судьбы людей прошлого.
Тема старая, родившаяся из споров по поводу исторических романов и романов о «попаданцах».
До появления «соцреализма» вся художественная литература на исторические темы выбирала сюжеты по принципу «великие деяния великих мужей» или — в русле романтизма — «великие деяния мужей не особо великих изначально, но восставших против обыденности». Вся романтическая приключенческая литература 19 века, от Дюма с Вальтером Скоттом до отечественного Алексея Толстого (который старший, автор «Князя Серебряного») — об этом. 99% главных героев — люди из высших классов. Пусть даже не из самой верхушки, но все равно — образованные, думающие, свободно действующие, имеющие понятия о чести... Простонародные персонажи, как правило, или эпизодичны, или выполняют роль слуг. Остальные — лишь фон, серая масса на заднем плане. Почему? Да потому что до конца 19 века сознание «образованной» публики просто отказывало простонародью в способности быть интересным. Отношение к нему было... ну, примерно как сейчас у зоозащитников — к животным. Дескать, они тоже чувствуют и страдают... Ключевое — ТОЖЕ. Умиление крестьянскими детьми, сострадание, восхищение мужеством и верностью, но все — извне, со стороны. Просто потому, что не было авторов, имеющих корни в том самом простонародье.
Потом было российский реализм, который об эпохе глубочайших сдвигов в жизни, о трагичных изменения. Простонародье получило право быть интересным без приложения к образованному персонажу, но лишь в том случае, когда представитель этого простонародья не сидел всю жизнь сиднем по принципу «где родился — там и пригодился», а «выламывался» из своей среды, искал, стремился к большему. Со счастливым или трагичным финалом — не суть. И опять причина в том, что среди авторов если и были люди из простонародья, то такие же «выломившиеся». Ранний Горький, например.

Потом наступила эпоха соцреализма с его принципом типизации, но жизнь была настолько бурной, что авторам не нужно было искать «интересность» в исключительных людях. Судьбы половины населения ломались через колено, в течение пары поколений — две войны, революция, коллективизация, индустриализация... Любой, даже самый инертный от природы человек был вынужден как-то реагировать на события. Это по большей части и было темой литературы И только в 60-70-х, с появлением «деревенщиков» литературными героями становятся люди, которые «просто живут». Бытописательство, обыденность, повседневность без попыток куда-то «выломиться»,
И тут меня, конечно, могут забросать гнилыми овощами, но вдруг обнаруживается, что литература эта, пусть и гениальна, но... пресна. Вместо великих свершений и глобальных идей персонажами становятся люди с такими мелкими целями, что диву даешься таланту авторов — как они ЭТО могут сделать хотя бы чуть-чуть интересным. Мушкетеры Дюма влезают в интриги, от которых зависят судьбы Европы, мечтают о славе и власти, герои Горького и Шолохова переворачивают мир в стремлении к всеобщей справедливости и счастью, а герой Астафьева ловит рыбу. Большую, да... Но он ПРОСТО ЛОВИТ РЫБУ. Смысл жизни — поймать рыбу. Офигеть, какая глобальная цель! Кроме как в русле символизма и не истолкуешь...

Итак, что мы получаем на выходе? А то, что жизнь всех эпох до начала 70-х годов прошлого века мы знаем лишь преломленной через восприятие людей высших классов или — в конце 19-го и 20 веке — через восприятие людей «выломившихся», поднявшихся над своими корнями. То, как жило простонародье, мы просто не знаем. Да и знать не хотим. Потому что, когда появились авторы, которые сумели рассказать о повседневности простонародья, они оказались скучноваты для романтических натур. Да и то — заметьте — большинство «деревенщиков» пишет об областях достаточно экзотических для столичной публики вроде Сибири или Русского Севера...

Вот и получается, что ни одному попаданцу не придет в голову попасть в судьбу какого-нибудь рядового крестьянина. Почему? Тяготы барщины вряд ли отличаются психологически от тягот сидения в офисе, если ты — рядовой планктон без карьерных перспектив. Да, нужна куча навыков, которые были у крестьян с детства, но современный человек так же естественно владеет другими навыками, которые крестьянам и не снились. Но главное: цели столь же мелки, как и у офисного планктона. Вспахать поле. Составить отчет. Выгнать корову на пастбище. Написать письмо контрагенту. Сплести лапти. Составить заявку на смену картриджа в принтере и добиться, чтобы сисадмин не забыл про нее... В чем разница?
Скука. Обыденность.
Нет предмета для размышлений и разговоров... Нет действия, нет сюжета. Конфликты мелки, как рябь на воде.
Все, круг замкнулся.
И теперь снова создают мифы — как когда-то в среде простонародья...

Оригинал в Фейсбуке автора.