Комикс про «Войцека»

Зал пока не полон, что объясняется, видимо, малоизвестностью названия и автора пьесы, а на «кота в мешке» рядовой зритель не рвётся. А автор-то любопытный!

Георг Бюхнер, немецкий поэт и драматург, умер в 1837 году от тифа, не дожив и до 25 лет. Впрочем, современникам он, потомственный врач, был больше известен как автор учебника сравнительной анатомии и политический активист, провозгласивший: «Мир — хижинам, война — дворцам». Только в конце 19 века читающую публику привлекло издание его произведений с биографией автора, а вот в 20-м веке, особенно после Первой мировой, его произведения получили всеевропейскую популярность. Оказалось, что Бюхнер предвосхитил многое, что случилось в 20-м веке. В том же «Войцеке», например, главный герой, бесправный солдатик, становится объектом медицинских экспериментов. Такими объектами в фашистской Германии, как известно, были узники концлагерей...

Неоконченная пьеса «Войцек» и стала самым популярным произведением Бюхнера. Её не только ставят в театрах по всему миру, но и экранизируют (самый известный — фильм Вернера Херцога), есть даже опера и мюзикл.
Так почему бы в 21-м веке не быть комиксу? Тем более, что сюжет пьесы архетипичен и укладывается в три фразы: Он её любил. Она ему изменила. Он её убил. Да-да, «Кармен» и всё такое. Да, «маленький человек», да, бунтует, да силы его бунта хватает только на уничтожение самого близкого и дорогого, а не тех, кто считает его ничтожеством...

В общем, простоту фабулы создатели омского спектакля решили преодолеть затейливостью формы, предложив эстетику комикса (режиссёр — Виталий Романов). Во вселенную «Войцека» зритель попадает уже в фойе: здесь представлена серия графических работ художника спектакля Рустама Назирова — его интерпретация основных тем пьесы. На сцене же — обычный для этого театра граничащий с нищетой минимализм: два белых экрана, а между ними - небольшой подиум. За счёт световых эффектов, в основном, кислотных цветов мы видим, что происходит со скрывшимися за экранами персонажами. То есть значимые сцены спектакля зритель видит на экране как кинокомикс. Да и герои спектакля очень смахивают на героев комиксов: костюмы, пластика преувеличенно-выразительны. Танцевальные сцены под рок-композиции — особое удовольствие!

На офицерах — мундиры с погонами шире плеч, галунами и сверкающей оторочкой. Вот тамбурмажор (попросту — полковой барабанщик), соперник Войцека (Александр Тихонов): в белом мундире а ля гусарский доломан и красных революционных галифе при первом появлении среди местных дам уверенно демонстрирует умение управлять своим жезлом, символом Фрейд знает чего. А вот хозяин балагана (Евгений Сизов) — то ли добрый клоун, то ли Джокер, то ли отвязный циник, то ли недолюбленный ребёнок (на мой взгляд, самая удачная актёрская работа в этом спектакле). Или Доктор (Татьяна Жалнова): Войцек для неё не человек, а материал для эксперимента, да и сама она, как положено в комиксе — карикатура на учёного-злодея; ярко-красные туфли на шпильках — и символ доминирования, и орудие наказания, если материал нарушает условия эксперимента. Но при первой же попытке Войцека бунтовать с неё слетает вся карикатурность и остаётся одинокое достойное жалости существо...

Войцек же (Дмитрий Жалнов) жалок изначально. С втянутой в плечи головой он и с начальством разговаривает, и с любимой женщиной, и с другом. Его покорность судьбе, кажется, не знает границ. Этакий юродивый. Поэтому не вполне убеждает его бунт, не заметно, как копится ярость. Был такой всем поддакивающий милаха, и вдруг... Тем более, что нож у него появляется в момент, когда он пытается согреть Марию и никакой агрессии не проявляет.
Происходит это после покаянного монолога Марии (Полина Романова). Пожалуй, этот монолог — самая сильная сцена спектакля. Мария — единственный выпадающий из эстетики комикса персонаж, и это, кажется, не прокол, а сознательное решение постановщика. Она — настоящее, а не выдуманное существо, над ней нет земного суда. Судья ей — только она сама и Господь. Здесь — прямая параллель с раскаявшейся и прощённой Марией Магдалиной.

Но было ли у Войцека право вершить земной суд? Или он Марию от этого суда освобождает? Вот на эти-то ключевые вопросы спектакль ответа, увы, не даёт. Финал решён красиво: это танец освобождения Войцека от покорности. Правда, к сожалению, зритель не может воспринять его в полной мере из-за того, что пластический рисунок теряется на фоне тёмного задника, здесь бы постановщикам ещё со светом поработать. Может быть, тогда и будет понятно, оправдывают ли героя создатели спектакля или осуждают? Радуются высвобождению сокрушительной энергии или предупреждают об опасности?..

Оригинал в Facebook автора.