Магадан - 13. Ольга Адамовна

Помните же, какими они были, пожилые фронтовички? Несгибаемыми, прямыми, бесстрашными. Она была военным хирургом на фронте. А потом, в очень почтенном уже возрасте, она работала медсестрой на Колыме, в нашем маленьком детском саду, второго объединенного магаданского авиаотряда. Немножко Паркинсон, высокая причёска по послевоенной моде, белый крахмальный медицинский колпак, помада особым способом накрашенная — узкой полоской, верхние губки сердечком. И железный характер. Самая любимая, самая добрая на свете Ольга Адамовна. В белом хрустящем халате, с рыбьим жиром, обливаниями и кучей полезных процедур для нас.

Ольга Адамовна жила замкнуто, на краю посёлка. Как её к нам занесло, мне неведомо, и спросить уже не у кого. Но она была по-настоящему отважный и волевой человек. Великий даже. Настолько, что спустя сорок с лишним лет я помню её в деталях. У неё были предписания и правила, насчёт нас. Но у неё также был свой путь и собственное мнение о лечении и профилактике заболеваний у колымских детей. В Москве у неё были большие связи. Поэтому у нас появился аппарат для кварцевания, один из лучших. Она обливала нас холодной водой. Мы с удовольствием ежедневно полоскали горло солью. Она ставила нам все уколы, какие кому были предписаны. Только ей мы доверялись безраздельно: закапывались лицами в её белейший халат, чтобы не видеть этот ужасный кипячёный стальной шприц и терпели. Она раздавала нам корочки чёрного хлеба и чеснок — мы должны были натереть хлеб чесноком и съесть.
А потом дышать на родителей. Она разбила грядки возле нашего садика и там выращивала лекарственные травки, а мы помогали собирать их. Она остановила эпидемию менингококка. Увезли только нас, троих (никогда эту пункцию не забуду и этот ужас, в глазах родителей). Её боялись взрослые и обожали дети. Она была очень одинока и практически жила в детском саду.

Я встретила её однажды глубокой ночью, зимой, в воротах детского сада, и мы удивились друг другу:
— Алёшка (это я у неё была Алёшка), ты что здесь делаешь, ребёнок?
— Я...(реву) я из дома ушла. Всё.
— И куда же ты идёшь, ночью?
— В лес... (реву) к волкам. Пусть они съедят меня, раз я родителям не нужна.
— Ага. Ну, пойдем чай пить, что-ли? А потом к волкам пойдешь, да?

(Детский сад стоит на самом краю посёлка, за ним уже сопки и тайга). Чай — это заманчиво. У Ольги Адамовны в кабинете всегда водился ирис с арахисом и мятные прянички. Для таких вот несчастных. И вот мы пьём с ней чай. Нам тепло, спокойно, хорошо. Желтый тихий свет от лампы, белые занавески, крашеная синяя стенка и фанерная тумбочка с чайником на ней. За окном пуржит. Часы тикают. И мы разговариваем. Ей почти семьдесят, а мне шесть. Что видела и знает она, и что знаю я? Сижу, болтаю ногами в валенках. С них летит на пол растаявший снег. И постепенно всё становится очень хорошо. И я чувствую любовь. И, не поверите, внимание к себе. Да, я очень маленькая, но человек. Меня слышат, уважают. Я чувствую такую любовь, в которой качаешься, как в гамаке. И которая убаюкивает. И никто меня никуда не тащит, не пытает, не отчитывает. Никакого предательства. Ольга Адамовна — своя, настоящая. Её все боятся, она в обиду не даст.
Засыпаю.

Оригинал в Facebook автора.