Ольга Савельева

Оля надела красивое нарядное платье. Рукава-фонарики. За окном май. Солнце, птички, теплынь. Идеальный день, чтобы стать мамой. Нет, Оля не беременна. Оля идёт в детский дом забирать свой... «паровозик». Так на детдомовском сленге называются братья и сестры.

Так часто у людей нет сцепления с самим собой, нет связи со своим «внутри». Очень важно, чтобы внутри была гармония, чтобы внутри было «как дома», и это такой твой «дом, милый дом», а не съемная квартира, скрипучая и с портретами чужих хозяек.

Я всегда взрослая, но моё так и непрожитое детство живёт внутри и болит, когда напоминает о себе. И моя «ненормальная» взрывная реакция — это такой ценный внутренний компас, который указывает мне на мои недолеченные раны и нарушенные границы. 

Люди через меня влюбляются в мою Балтику. Не знаю, возможно, они и без меня влюбились бы, но я выбрала верить, что со мной — особый флёр. Я показываю свою любимые места, знакомлю с людьми. 

Девочка хочет договориться с собой, что она сама виновата, а значит, с ней так можно. Но где-то внутри женская мудрость уже пробивается и кричит: «Нельзя, с тобой так нельзя!», и это внутренний конфликт, который ей только предстоит пережить.

— Тесто на чак-чак должно быть мягонькое, как пузико у котика, — учит нас экскурсовод в музее чак-чака в Казани. — И к рукам не должно липнуть. 

Очень сложно быть наряженной в ответственность, но это маркер взрослого человека.

Когда человек дал ощущение защищенности, а потом отобрал, то я засомневалась не в нём, а в себе. Я не подумала: «О, он сволочь», я подумала: «Ну, конечно, я заслужила». Да, пап?

Не все видят наши границы. Не все слышат наши границы. Иногда границей надо, образно говоря, треснуть по лбу, чтобы человек заметил её. И выбрал их не нарушать.

Каждый раз, дочитывая книгу, я спрашиваю себя: «Что я забираю из нее с собой, что в ней самое важное для меня?» Потому что книг впереди много (ну, я надеюсь, что много), а память – не резиновая. Важно зафиксировать самое ценное. Вот вчера дочитала одну книгу...

Катя пришла из школы грустная. Что-то случилось. Я её хорошо знаю и сразу не дёргаю: даю созреть разговору.

Организатор Евгения сказала, что, к сожалению, люди сейчас на встречи ходят неохотно, и собирается человек 30-40. Но людей было в три раза больше. Тверь, спасибо за аншлаг! 

Мне страшно, но я еду. Одна. В тумане. Как взрослая. Или это и есть быть взрослой? Не искать ничьё одобрение, а просто слушать свое сердце...

Учиться проживать сложное нужно, когда легко. Потому что когда на человека уже напал стресс, иногда все силы уходят на то, чтобы продолжать дышать.

Почему так бывает иногда? Что счастье перемалывается, и остаётся обида. А человек рядом оказывается таким вот... без главного внутри. И как исправлять это, не понятно.