Работаю несущей конструкцией своего маленького мира

Однажды меня знакомая попросила посидеть с ее сыном Семёном. Из-за форс-мажора она опаздывала домой на два часа, а няне, сидевшей с ребёнком, пора было уходить. А ребёнку 5 лет, и он один никогда не оставался. Проблемы было две: первая — мальчик меня не знал. Ну, то есть няню знакомая предупредила и фото моё скинула, но для мальчика Семёна я — чужая тётя.

Вторая — ребенок не говорил (речь не запустилась пока) и немного отставал в развитии.

И вот мы с Семёном остались одни в квартире. Я переживала: не понимала, как нам взаимодействовать и во что играть. Сначала мальчик стоял около стены на кухне, опираясь на нее спиной. Я пыталась вовлечь его в игру, но он молча стоял, смотрел вниз, на свои носочки. Потом я нашла пластилин.

— Хочешь, полепим что-нибудь? — предложила я.

Он тут же поразил меня выбором развлечения. На столе стоял дуршлаг — видимо, няня на обед готовила макароны. Семён взял со стола дуршлаг, взял пластилин, и стал... заклеивать дырочки в дуршлаге. Кропотливо так, внимательно. Странная, конечно, работа. Ну, а с другой стороны: ребенок занят, мелкая моторика развивается, что не так, чем я недовольна? Когда пришла мама, у нас уже не было дуршлага: вместо него — ковшик без единой дырочки.

— Слушай, я не знала, можно ли портить дуршлаг, но не стала возражать...
— А у тебя бы и не получилось. Он упрямый у меня. Если он задумал починить дуршлаг, значит, починит дуршлаг.

Мне понравилась мысль, что Семён не развлекался так, а чинил. Мальчик увидел дырявую кастрюлю и решил сделать что-то полезное. Он не знал, что некоторые кастрюли должны быть дырявыми, и просто починил дуршлаг.

— А ещё он вначале долго стоял у стены, — докладываю я маме. — Я не могла его выманить.
— О, у меня есть версия, что он переживает, что стене тяжело держать потолок, и он иногда помогает, подпирает её спиной, мол, давай я немного подержу...

Забавно. Семён не знает, что стена справляется, и помогает, как может. Стене это не нужно, а Семёну — нужно.

Я вспоминала Семёна вчера. День был странный. Дождливый, заполненный хандрой, детским кашлем и, как мне казалось, бесполезными делами. Сначала я готовила обед, который тут же съели. Потом убиралась, но уже через час при наличии двух детей от уборки не осталось и следа. Потом выяснилось, что текст, который я писала, уже не актуален. Потом нам с инициативной группой надо было обойти квартиры в доме (у нас проблемы со статусом земли у дома, и нужно коллегиально решить вопрос, а для этого собраться в один чатик), и мы ходили, стучали в квартиры, объясняли. Люди открывали двери настороженно, с выражением лица: «Что вам нужно?» Я решила, что вчера — просто самый неудачный день для такой инициативы. Вечером я читала новости, думала о хрупкости жизни и беззащитности мира. Как его, наш мир, спасти от зла? Никак. И быть свидетелем чужой беды — тоже больно и невыносимо. Какое-то состояние безысходности. Вечером пошла за заказом и ходила по району не могла остановиться. Заземлялась. Думала. И вернулась с новым ощущением и пойманным инсайтом.

В целом, все бесполезное — не бесполезно. И обед, и уборка, и лечение кашля, который и сам пройдёт через 7 дней. Я могу спасти мир. Не весь. Но свой. Я как Семён. Чиню то, что мне кажется сломанным. Помогаю там, где мне кажется важным. Работаю несущей конструкцией своего маленького мира, где мои дети, мой дом и мои планы. Я пластилиновыми бляшечками небесполезных дел заклеиваю зияющие дырочки на моей прохудившейся от новостей крепости. Я подпираю уставшие стены своей спиной. И всё это важно и нужно, чтобы вечером в моем окне горел свет, а я готовила очередной небесполезный ужин, который съедят, и мыла полы, которые снова испачкают, и писала текст, который прочтут и забудут. Но пока едят, играют в чистоте или читают — живут. Это мой мир и мой пластилин. Пойду лепить своё сегодня.

Хотелось что-то про жизнь в качестве фото к посту... Вот, Катино сочинение, на трогательном листочке в линеечку...

_{Оригинал — на странице автора ВКонтакте.}