Пиктограмма моего состояния

И мне сначала больно, потом зло, и я не могу промолчать, начинаю отстреливаться, из укрытия выскакивает моя внутренняя Шапокляк, начинает трясти кулаком, в общем, получается какой-то нелепый диалог. Потом я пью кофе и пытаюсь успокоиться. Думаю о том, что масштаб личности определяется масштабом событий, способным вывести человека из себя. Осознаю, что я по этому критерию в районе нуля: меня может вывести из себя, видимо, любая ерунда. Или не ерунда.

Когда злость немножко унимается, я выжимаю её из души, как воду из ткани, закручивая эту ткань в разные стороны, я включаю своего внутреннего адвоката.
Он может оправдать любого человека. А тут и оправдывать не нужно: очевидно же, что люди действуют из лучших побуждений, спасают меня от боли, хотят сказать что-то вдохновляющее. Просто не всегда получается. Моя подруга-дизайнер очень любит пиктограммы. Это схематичное изображение объекта или явления, которое отражает его характер. Ну, например, когда в магазин нельзя с собаками, то рисуют собаку на поводке и перечёркивают. Мол, нельзя. Или, например, дорожные знаки. На знаке с разводным мостом максимально примитивно нарисован разводной мост: вот две стороны моста, вот река под мостом, вот часть моста поднята. На знаке «Осторожно, дикие животные» — нарисован олень. Не кошка. А олень. Он дикий, и все это знают. В общем, понятно про пиктограммы.

И эта подружка однажды сказала, встретив меня в пекле развода: «Твоё лицо — пиктограмма боли. Если бы мне заказали нарисовать боль схематично, я бы ничего не рисовала, просто прислала бы твоё фото». Так и есть. Можно похудеть, можно нарядиться, можно постановочно улыбаться с афиш, а боль все равно видна.

Мы тут клип снимали. И в клипе я не одна, а с партнером. И он профессиональный актер и модель, часто изображает чувства в кадре. И режиссер говорил нам, что делать, и мы делали, и все хорошо вроде было, но потом... Потом мне этот парень говорит: «Знаешь, я часто снимаюсь, вокруг много актрис и моделей, и с ними надо изображать любовь, и я это умею. Но тебя даже приобнять нельзя, какой-то ледяной кокон вокруг как будто. И в него врезаешься, и не подойти, и ты там, за ним, и до тебя — толща льда».

Да. Я понимаю, о чем он. Я тоже его чувствую, этот лёд. И я смотрю на мир сквозь его толщу и плохо различаю контуры событий, потому что лёд преломляет свет, и реальность кажется искажённой. А люди видят эту боль и хотят меня спасти. Они как бы говорят: желаю тебе вернуться в раньше, в тогда, когда не было больно. Нельзя вернуться в прошлое. Вернуться, перепрыгнуть больно, смонтировать себе новое прошлое, как клип, вырезав всё лишнее, и всё исправить. Потому что жизнь — это сразу начисто, это только исходники, нельзя забрать себе в память только удачные кадры. Приходится забирать все. И ссоры вот эти, в агонии предразводной, когда ты друг в друга кидаешь плесневелые обиды, застреваешь в прошлом и тонешь в бессилии остановить это угасание любви, а потом засыпаешь, заплаканная, комочком свернувшись и понимаешь: нельзя исправить наше вчера. Можно исправить наше завтра. Создать его новое.

Понимаете, никто не разводится от скуки или от счастья. Или от того, что всё слишком хорошо. Я не писала о том, как выглядело моё плохо, потому что, на мой взгляд, это не этично. Это ябедничать или жаловаться: «Меня обидели, сейчас расскажу по пунктам, как». Это не эффективно и не по-взрослому. Я поэтому молчала про причины, просто ушла в свой лёд, сделала из него такое жилище — иглу — и живу там, пытаясь согреться. Поэтому у кого-то, видимо, сложилось впечатление, что всё у нас идеально, мы просто решили похайповать и договорились по приколу развестись. Это не так.

Сейчас дожди в Москве, их называют залповыми. Это очень подходящее слово. Ты идёшь себе по улице, солнечно, немножко парит, но так лето же, ничто не предвещает, и вдруг на тебя залпом выливают ванну воды. Хрясь! Бамс! И никуда не спрятаться, и ты мгновенно мокрый насквозь. Примерно так выглядела моя коммуникация с мужем в последние годы брака. Всё хорошо, тепло, местами душно и тут — залп. И ты насквозь. И холодно, и знобит, и смотришь на небо, а там заволокло всё так намертво, что нет просвета и перспектив высохнуть. Это пиктограмма моего состояния. Я промокшая, замерзшая, несчастная, босая, с босоножками в руках, ухожу во мглу. Там во мгле — мой лёд. Я заморожу чувства, и будет не так больно. Лёд — это мой обезбол. Я никого не пущу в мой ледяной кокон. Кто там стучится? Уходите...

И вот туда, в этот кокон, люди будто кричат мне: «Не плачь! Выходи! Скоро солнце!» Я не пойду. Мой инстинкт говорит: ты выйдешь, там солнце, ты расслабишься, решишь, что ты в безопасности, а потом залп, ты промокнешь насквозь, по привычке сбежишь в лёд, и там разобьешься на тысячи ледяных осколков, потому что промёрзнешь насквозь... Нет уж. Я не пойду. Сейчас тут, в моем иглу, я дрожа, отогреваю своё сердце изнутри, и внутри уже тепло, просто сам кокон холодный и не тает. У всех свои сценарии счастья, может, кто-нибудь когда-нибудь и растопит...

Хотела в качестве фото к посту приложить пиктограмму — знак дорожный «Разводной мост». Мост разведен, понимаете? Он больше не единое целое. Если сделать вид, что он единое целое, и пойти по нему, не заметив, что он разведён, то можно упасть в реку и утонуть. Разведенные мосты — это теперь не две половинки одного моста, а два разных моста. И между ними обрыв. А фотку нашла другую. Я там не позирую, но футболка уж больно в тему. «Больно в тему»... Какая игра слов)

_{Оригинал — на странице автора ВКонтакте.}