Никогда не оправдывайся

Помню тот май.
Он был совсем другим. Сейчас... да вы посмотрите в окно... нет ни травы, ни почек на деревьях. 
А тогда природа расцветала, как и перспективы моей подруги.

Всё было хорошо, вот только надо бы метнуться в Москву, быстренько купить квартирку и вернуться обратно.
Но хозяйство, молодой муж и шестимесячный сын...

1

К счастью, на свете есть я. 
То, что подруги всегда доверяли мне своих мужей, характеризует меня не с самой лучшей стороны. Скучно и даже обидно. Но так и было, что уж теперь.

Дамочки со светлой душой уходили в запой, в эмоциональное помутнение, в роддом, и оставляли своих мужей на меня. Знали, что не согрешу, не поведусь на не своё. И мне ничего не оставалось, как соответствовать. 

Чтоб вы были в курсе, моя подруга — это кладезь разума, рационализма, эдакий пульт отключения эмоций ради правильных решений. Это никак не вяжется с её красивыми глазами. Но вернёмся в омский май прошлых лет.

Супружеское ложе было расправлено. Постельное бельё снято, и это важный, если не основополагающий момент в нашей истории. 
Муж отправлен в квартиру ближе к аэропорту. Младенец прижат к моей мягкой груди.
Идеально, не правда ли?
Мы с лялькой сделали Ниночке «пока-пока»

И всё началось.
Важный персонаж — бабуля.
Она сидела с нашим ребёнком днём. Мы неплохо справлялись.
А теперь начинайте моделировать ситуацию. Расстановка фигур такова:
Бабушка - сдала смену.
Мать - в Москве.
Муж - на Мустанге ускакал восвояси.

Есть только я, полугодовалый малыш, и сковородка тефтелек в холодильнике.
Всё пока хорошо

Но тут выпал снег.

Нежданно-негаданно.

2

Это сейчас мы не удивимся, если такой весной, как нынче, с неба начнут падать слоны и айсберги.

А тогда был шок.
Чтоб вы представили: огромная-огромная квартира. Отопления уже нет. Природного тепла ещё нет. На зелёной траве реальные сугробы. Ёжики в шоке. И дети чутко реагируют на погоду.

Малыш словно знал, что мать в столице, а поглумиться над крёстной - святое дело. Ибо она знала, на что шла.
Холодно... Очень холодно...

Я в шерстяных носках и в одеяле дефилирую по квартире, распевая сыночке все известные песни
Может, уже всё, лето? Прижимаю нос к холодному стеклу.
Нет, всё ещё валит снег.

Малыш категорически отказывался спать.

«Позови меня с собой» творило чудеса.

Я аккуратно заглядываю, боюсь громко моргать. Тяжёленьким стал. Дрыхнет.

А дальше что-то необъяснимое!
Поёшь ему - спит...
Укачиваешь - спит.
Заходишь в детскую - спит.
Кладёшь в кроватку - спит.
Высовываешь левую руку - спит.
Высовываешь правую руку - спит.
Почти высунул правую руку - спит. Высовываешь последний пальчик - просыпается и орёт.
Ну, как он так?!!!
Ну, как? 
Это же просто мизинчик?
Хватаешь малыша на руки. И снова «Позови меня с собой».

К четырём утра руки уже не держат младенца. Серьёзно. Я укачивала его над диваном, чтоб если упадет, то на мягкое. 
«Позови меня с собой» сменяется «Взвейтесь кострами», но репертуар закольцован. И через некоторое время я вновь умоляю кого-то позвать меня с собой.

За окном — метель, малыш плачет, горло жутко болит, руки сводит судорога. А снег идёт. Холодно. Нина — в Москве. Отчаяние — во мне.
Около шести сын заснул. Сначала на моём диване, я лежала рядом на холодном полу, и  легонько хлопала по одеяльцу ладошкой. Потом с осторожностью ядерного физика отнесла ляльку в детскую. 
И вырубилась.

3

Проснулась от того, что подружайкин муж тряс меня за плёчо и что-то говорил про заваленную взлётную полосу. Что справочное не отвечает. И что он очень хочет спать и Нину. А самолёт ещё даже не вылетел.
В слезах трясущимися руками я обняла Мишаню, вот и появилось его имя. Я плакала, что «малыш не спал, что мне холодно, что без Нины не жизнь, что мы умрём с голода и будем в мучениях пить горячий виски, так как в лёднице закончился лёд».

Мы почти рыдали.
Хотя, в холодильнике есть сковородка тефтелек!
Пауза...
Но кто же нам их разогреет!? 
Мы держались за руки, вытирали сопельки о плечи друг друга. И очень хотели спать.
Но пора на работу.

Когда вернулась из ванной, то обнаружила у своей кроватки подругомужнины джинсы. Теплая постелька была занята. Ну а куда ему ещё было деваться-то? Супружеское ложе разобрано, о чём я поставила вас в известность заранее.
Да, Миша спал в моей постели.

По холодной квартире озябшим Наполеоном я вышагивала на кухню, чтоб согреть чайник и догнаться крепким кофе.

А что там малыш-то?
Зашла в детскую. Всё, вроде, норм.
Выхожу...
На пороге стоит бабуля. Смотрит на джинсы у моей постели, на меня в майке, на сопящего зятя под моим одеялом, смотрит... и молчит...
А вот теперь сказка про белого бычка. Я начинаю оправдываться:

«Дело в том, что Миша пришёл, а самолёт отменили, мы поплакали и я пошла на горшок, а когда вернулась, он уже спал в моей постели...».

«Да-да», - сказала бабуля...

Явно не поверила.

Пристыженная ушла на работу.
Миша спал. Бабушка варила кашку. А я искала понимая у коллег.

- Нет, ну вы-то мне верите? Он просто лёг в мою постель, потому что всё остальное расправлено. А тут бабуля. Сейчас она Нине всё расскажет. Но вы-то мне верите?

- Нет!

4

Мне не верил никто: так просто подругин муж в подругиной постели оказаться не может.
Да я и сама это понимала.
Но продолжала трясти за рукав, сотрудников. И искать правильный вариант ответа.

- Он просто лёг в мою постель. А бабушка теперь всё не так расскажет. Верите?

- Нет...

Нина успешно прилетела. Её встретил принц на серебристом коне. А ведь серебристых мустангов в нашем городе было не та уж и много.

Я приползла домой.
После долгих обнимашек и девичьего кудахтанья решилась: «Нина, он просто пришёл и лёг в мою тёплую постель. Ничего не было. И не важно, что тебе там рассказала бабуля».

Пауза...

- А мне бабуля ничего не рассказала. Вообще. Ничего...

Вот это я называю «мудрая женщина!».
В то время, когда я волновалась про кару от несодеянного, бабуля просто отпустила тему и нянчила малыша.
Я раскололась сама!
К счастью, подруга не сомневалась во мне ни минуты.
А что же муж?

Он вообще не понял в чём проблема. Сдабривая виски льдом, Мишаня изрёк:

- Никогда не оправдывайся... Ни-ког-да!

Его друг поправил локон страсти у моего растерянного лица и добавил:

- Особенно, если ты неправа.