«И он упал, шлёпая седой головой по ступенькам трапа»

Приезжали одноклассники с Украины. Грустили и радовались. Вспоминали, между прочим, забытые уже мои отрывки из юношеской прозы и весёлые пикировки с учителями. 
Из диалогов с учителем алгебры, например: 
— Садись, Фирсов, и запомни: рождённый ползать летать не может. 
— Нет, Аида Никитична, решительно не согласен. Это рождённый летать не может ползать.

Ну и все в таком духе. Из какого-то моего рассказа в стиле Хемингуэя фраза выпала: «И он упал, шлёпая седой головой по ступенькам трапа». Ужасно. Но тогда все казалось весёлой игрой. То есть были мы циничные, веселые, примитивные, ещё не расписанные судьбой, как пулька в преферансе. Прекрасно, что кто-то из нас стал серьёзным и состоялся. Но как раз странно с другими. Вот училась, например, в нашем классе девушка. У неё было три ключевых слагаемых успеха: она была красива, действительно умна и амбициозна. Я бы влюбился в неё, если бы не робость. Но ни один из ее козырей не сработал. Почему? Загадка. 
Захватывающее время. В школе были математические гении, которых встречали потом спившимися на остановках. И предельно не гении, которых видели затем в дорогом антураже хлопотливой и приличной жизни. 
Были здоровяки-красавцы, которые гибли на Донбассе. 
Были тихони, которые снимали банк.

Да, и город Сумы, из которого я приехал, тоже странный. Казалось бы, здесь были все шансы для успеха. Набор престижных предприятий, красивая природа, старый центр, хорошие вузы, компактность планировки. Ну чем не Оксфорд? Это мог бы быть город философов, инженеров и офицеров артучилища — в общем, людей дальних прицелов и влюблённых в них девушек. А стал романтичным захолустьем.

Но все равно, когда-нибудь я буду так же, как тогда, сидеть на скамейке под струями дождя, сняв обувь, и улыбаться блистающему небу. Да, когда пойдёт дождь, сяду и просто подниму голову к тучам.

Оригинал в Фейсбуке автора.