Про одинаковую боль...

Там учительница, неопытная, наивная, вся такая идеалистка, приходит работать в самую неблагополучную школу Лос-Анжелеса, в класс к подросткам. Английскую литературу преподавать. Она, конечно, такого ада, как там творится, не ожидала. В классе каждый день драки, потасовки, учительницу ни во что не ставят, дерзят, хамят, не слушают. Концентрация подростковой жестокости зашкаливает, агрессивный расизм процветает, вместо уроков — стычки и оскорбления взаимные, все подростки поделены на банды. Не дети — а прям исчадия ада.

Учительницу играет Хилари Суонг. Она дома рыдает от бессилия, но утром — на рабочем месте, в костюме, на шее — нитка жемчуга, папин подарок, и неизменная улыбка. Один парень-ученик сказал ей даже:

1

— Я всё жду, когда вы перестанете улыбаться...

Ну то есть... чему улыбаться-то, если все синхронно тонут во взаимной неприязни и открытой ненависти. Он это имел ввиду.

Однажды там перестрелка была. В то время для них обычное дело. В школе нельзя было это обсуждать, но как-то стихийно они всё равно на уроке заговорили об этом, потому что там погиб один из учеников. И какой-то подросток с темным цветом кожи говорит учителю:

— Да очнитесь. Мы живем на войне. Каждый день, вы что, не видите? И может, не доживем до 18. Зачем нам ваша школа? Гомеры всякие... Зачем нам образование, если я, возможно скоро умру? Но я умру за своих, и меня за это будут уважать...

И весь он в этот момент — сгусток ненависти.

— Если ты умрешь, ты сгниешь в земле. А люди будут жить дальше, — не соглашается учительница. — Никто тебя не вспомнит, если после себя ты оставишь только нелепые рисунки...

Она имеет ввиду, что чтобы оставить память о себе, нужно изобрести что-то толковое, след какой-то оставить, а для этого, в свою очередь, образование необходимо. А потом она спрашивает у притихшего класса:

— Поднимите руку, в кого хоть раз стреляли?

2

И все ученики подняли руку. И учительница та чуть не заплакала. Она же вся очень благополучная, из хорошей семьи. А они — вот такие. А какими им еще быть? Никто не становится преступником, потому что мечтал об этом с детства... И агрессия в детях не просто так появляется. И сразу зритель перестаёт видеть в этих подростках зарвавшихся недалёких юнцов, возомнивших себя крутыми. А видит напуганных, раненых страхом детей.

На следующий день учительница придумала игру. Прочертила линию в классе и сказала ученикам: «Правила игры такие: подходите к черте, если мой вопрос вас касается, ясно?». И стала сначала безобидные вопросы задавать, типа: «Кто купил новый альбом Снуп Догга (репер такой)?», и т.д.

И дети подходили. С разных сторон линии, потому что они же в разных бандах, враждующих, но подходили. После каждого ее вопроса. Выяснилось, что они — хоть и враги — слушают одну музыку, смотрят одни фильмы... А потом учительница говорит:

— Подойдите к черте, если из-за этой вот расовой войны банд вы потеряли близкого друга...

И подошли все. Абсолютно. Они стояли с разных сторон черты, разные расы, разные банды, разные люди, но все.

— Останьтесь у линии, если вы потеряли двоих друзей... — говорит учительница.

Почти все остались.

— Троих... Четверых или более...

Очень многие остались у черты. Стояли и смотрели друг на друга по разные стороны этой черты. Разные расы, разные банды, разные лица, разные люди. А боль — одинаковая...

Просто фильм хороший. На реальных событиях основан. Захотелось рассказать. Почему-то. Про одинаковую боль...

3

Просто случайный кадр в маленькой библиотеке: стеллаж с книгами, церковь и надпись «Любовь в веках».

 

Оригинал в Facebook автора.