Второй народ Омска

У омичей зреет желание кого-нибудь увековечить.

Сначала долго ругались про монумент этакому собирательному омскому журналисту: надо ли возводить вообще и, если да, то в каком облике. Потом начали вяло переругиваться про гражданскую жену Колчака.

По весне ожесточённо бранились из-за бюстика Сергея Михалкова, который никогда в Омске не был, ничего об Омске не писал и едва ли вообще подозревал, что Омск и Томск - это два разных города, а не варианты огласовки, порождённые диким сибирским произношением.

Михалкова изваяли.

Будет и журналист.

Будут, по-видимому, и другие.

Ближе к закату Римской империи в вечном городе наплодилась такая прорва статуй, что их — сначала в шутку, потом и с законной гордостью — стали называть вторым народом Рима.

Рим пал.

Если кому-то кажется, что эти события не связаны, он очень заблуждается.

Когда в определённых кругах общества возникает зуд увековечения, причём не столь и важно, кого и по какому поводу — лишь бы воздвигся ещё один монумент — это свидетельство упадка.
Это значит, что в реальной жизни уже не удаётся найти прочные позитивные ценности, на которые можно было бы опереться, которые в состоянии были бы сплотить общество — вот и приходится изготавливать аксиологические муляжи.

Чем шире эти настроения распространены и чем острее этот зуд — тем глубже кризис.

P.S. Интересно мне, кто это решил увековечить на омских парапетах известного веб-дизайнера, ругателя и фаната московского метро Артемия Лебедева?

P.P.S. Мой пост про статую омского журналиста.

Оригинал в Фейсбуке автора.