Опять про феминитивы

Собственно говоря, феминистки выдвинули некое «требование» к языку о необходимости иметь разные слова для наименования представителей тех или иных профессий, имеющих разный пол. С одной стороны, все верно. Каждое слово в русском языке несет в себе не один, а несколько смыслов, которые передаются не только корнем, но и приставками с суффиксами. Скажем, скакать — это один смысл. А подскакивать — сразу три: во-первых, приставка «под» информирует о том, что для говорящего важнее движение вверх-вниз, а не по горизонтали. А суффикс «ива» — о том, что движение не постоянное, а дискретное повторяющееся. Скакал — постоянно. Подскочил — один раз. Подскакивал — несколько раз, но с перерывами. То бишь подскочил, передохнул, снова подскочил... Слово одно, а смысла в нем упаковало как минимум три.

Так и с феминитивами. Скажем, пара «ткач» и «ткачиха». И то, и другое слово говорит о том, что объект описания занимается ткачеством. Профессионально ткет и зарабатывает этим деньги (если, конечно, речь не о какой-нибудь птице-ткаче из семейства ткачиковых). А суффикс «их» в феминитиве говорит о том, что объект (если это, конечно, человек) — женского пола. Сразу два смысла. Мало того, наличие такой пары приводит к тому, что и слово «ткач», хоть оно и без «полового» суффикса, получает смысл «мужчина, занимающийся ткачеством».

С другой стороны, слово «врач», похожее на слово «ткач», как брат-близнец, феминитива, по крайней мере, литературного, не имеет. «Врачиха» — это что-то достаточно грубое и даже оскорбительное.

Феминистки выдумали теорию о том, что «коллективное бессознательное» русского народа не доверяет квалификации женщин-врачей, поэтому никак не хочет именовать квалифицированного врача-женщину врачихой. На самом же деле все не так. Язык, кроме сегодняшнего образа мира, хранит историю народа. Поэтому большинство наименований людей, занимающихся тем или иным делом, четко привязаны к полу. Были занятия традиционно мужские, были — традиционно женские. Женщина пахала, ходила за лошадьми или работала на кузнице только в том случае, если не было мужчин. Только в том случае, когда ей приходилось соответствовать поговорке «я и лошадь, я и бык, я и баба, и мужик». Поэтому слова «пахарь», «конюх», «кузнец» — только мужского рода. Мало того. Если прибавить к ним суффиксы, которые обычно изменяют род объекта, получается абсолютно другой смысл. Скажем, в паре «князь-княгиня» суффикс «н» обозначает «жена князя». А в парах «пахарь-пашня», «конюх-конюшня» близкий по использованию суффикс «н» превращает объект в неодушевленный... Кузница — тоже не женщина, занимающаяся ковкой, и даже не жена кузнеца. Хотя «царица» — жена царя, а «мастерица» — вообще сама по себе мастерица-искусница, а не жена мастера...

С другой стороны, мужчины обычно не пряли и не принимали роды, поэтому нет мускулинитивов к словам «пряха» и «повитуха». «Прядец» и «повитун»? Или как?
Мало того. Нет мускулинитивов к словам «телятница», «птичница», «горничная» и многим другим. Это — названия для женщин, выполнявших в барской усадьбе конкретные функции — ухода за молодняком скота, птицей, уборкой в «горнице», то есть в спальнях хозяев... Телятник и птичник — это не люди, а специальные помещения. Почему так? Да потому что на эти работы никогда не ставили мужчин, они считались достаточно легкими по тому, какой физической силой должен обладать тот, кто ими занимается.

А вот часть занятий могли быть как женскими, так и мужскими. Отсюда — давно устоявшиеся пары вроде «ткач-ткачиха», «повар-повариха».

Но это — в натуральном деревенском хозяйстве, где каждый человек, вне зависимости от пола, назывался по тому делу, которым он занимался в данный момент. Это — названия людей по их занятиям здесь и сейчас, а не по профессии. Пряха ненапряжно превращалась в повитуху, а потом — в ткачиху, ткачиха — в портниху, а телятница, если сильно повезет и она приглянется барыне, в горничную.

В городах все было по-другому. В городе специализации были не у каждого человека по отдельности, а у семьи целиком. Потому-то «ювелирша» или «купчиха» - это «жена ювелира» или «жена купца». Хотя, если присмотреться к отношениям в семье, бывало всякое, и кто реально был хозяином, еще не известно. На царскую службу практически до конца 19 века брали только мужчин, поэтому капитанша — это жена капитана, а не женщина-капитан...

Когда же женщины стали работать в тех специальностях, которые раньше были только мужской сферой, феминитивы, корректные для языка, оказались просто заняты. И язык отказался придумывать специальные наименования для женщин. В чем был абсолютно прав.
Женщины долго требовали от «коллективного бессознательного», чтобы оно признало: они как профессионалы ничем не отличаются от мужчин. И оно это признало. Пациенту глубоко наплевать, какого полу осматривающий его врач. Главное, чтобы поставил правильный диагноз.

Поэтому значительная часть названий для специалистов той или иной профессии, появившихся в 19-21 веках, не имеет феминитивов. Исключение - пары суффиксов «-ик»-«ица», «-ун»-«унь».

Тут феминитивы образуются не от мужского варианта, а непосредственно от глагола или — реже — существительного. И используются не только для названия профессий, но и вообще — занятий. А вот когда название профессии заимствованное, скажем, какой-нибудь «шофер» или «супервайзер», язык просто не понимает, от чего образовывать феминитив.

Оригинал в Facebook автора.