Отношения людей удивительно напоминают симбиоз

Чего это я вдруг о грибах? Вроде не ботаник. Но подержим интригу — инстаграм-маркетологи очень советуют так делать.

Представим пока песочницу, где друг с дружкой играют мальчик и девочка. Мальчик сосредоточен на строительстве причудливого замка. Девочка, сидевшая тихонечко долгое время в сторонке, решается спросить, не хочет ли мальчик пирожков. Мама вчера напекла.
— А с чем пирожки?
— С вишней.
— Тащи, обожаю с вишней.
Довольная девчонка вмиг доставляет пышную сдобу, но, протягивая угощение, случайно сбивает одну башню великого творения. Глаза мальчика ударяют молнией, он резко встаёт и уходит домой, не сказав ни слова. Девочка ещё долго сидит с пирожками, печально смотрит на недостроенный замок и думает, как же ей исправить свою оплошность… Простит ли её мальчик? Он ведь такой хороший, наверное, даже гений, а она всё испортила.

Мамы и папы у этих детей разные.

Мама мальчика, когда обнимает и целует его, обязательно говорит, что он самый великий, самый умный, самый особенный. Папа не целует и не обнимает. «Правильное» поведение он считает по умолчанию естественным для самого великого и самого особенного. Однако если сын испугается, ошибётся, обманет, то есть сыграет партию из репертуара «обычного мальчика», то отец сурово скорректирует это — неужели мы с мамой ошибаемся в твоей исключительности, неужели ты такой же как все? Это категорически невыносимо признать честолюбивым родительским сердцам. И ребенок, как бы сложно ему не было, продолжает «тренировать» своё величие, ведь только таким его принимают и любят.

Когда мама и папа девочки приглашают в гости папиного начальника, то готовятся они всю неделю. Накануне вечером почти обессиленный папа обнимает маму и говорит: «Ну, мы, конечно, не голубых кровей, как они, но так зафаршировать щуку, как сделала это ты, ни у одной мадам не получится. Ты у меня самая лучшая! Завтра мы им покажем!». Мама девочки довольна невероятно. Завтра, в воскресенье, она скажет дочке: «Посиди тихонечко у себя в комнате, полистай свои любимые книжки, у нас важная встреча. Ты же у меня всё понимаешь, правда?».

Мальчик и девочка хотят одного и того же – безопасности и принятия. Но способы получения будут разными, исходя из тех моделей, которые предложены им их родителями.

Девочка уяснила, что в мире есть «особенные» люди, для которых фаршируется щука (эти же «особенные» строят крутые замки из песка) и она, девочка, к таковым не относится. Может только рядом постоять. Поскольку она обычная, чтобы быть «видимой», ей нужно обязательно «быть полезной», «понимать», «входить в положение», игнорировать свои потребности и подчёркивать «особенность» других. Девочке придётся искать нужную среду обитания — «особенного мальчика», которому нужно бесконечное восхищение и внимание к его достижениям. Мальчик, в свою очередь, чувствует себя чрезвычайно плохо, если нет рядом кого-то, кто целовал бы его в макушку и говорил неизменное: «Ты самый необыкновенный». Ему нужна такая среда обитания, другого способа быть «видимым» он не знает.

Теперь понятно с грибами?

Отношения людей удивительно напоминают симбиоз. Поэтому, когда недавно мне читательница задала вопрос о том, какая реабилитация нужна человеку, если он длительное время находится в отношениях с нарциссом, я могу сказать только одно — нужно перестать быть «белым грибом». Ведь если в жизни появляется нарцисс, то в первую очередь нужно понять, что во мне есть такого благодатного, «тёплого и влажного», чтобы условный нарциссизм отдельного человека проявлялся в отношении меня. Хочу подчеркнуть, что нарциссизм — это просто ярлык, шаблон, стереотип, удобное объяснение сложному феномену. При внимательном изучении человека, которому мы присвоили такое название, выясняется, как правило, очень индивидуальный рисунок личности. Мальчика из песочницы можно назвать нарциссом, но что это нам даёт по существу решения вопроса? Ничего, если, конечно, не считать посыл подавляющего числа статей и книг — бежать надо от такого! Равно, как надо бежать от шизоидов, истероидов, зависимых и прочих. Только куда и к кому? Норма – понятие условное, трудно будет со всеми, но трудно «по-разному».

Что если решать задачу, а не убегать?

Тогда нужно признать следующее. То, что я делал/делала раньше, не годится. Решение есть. Но оно сложное. Его истоки не в изменении партнёра, а в изменении себя. Очевидно, мы оба застряли в песочнице — не кто-то один из нас, оба. Очевидно, что обоим нужно взрослеть. Очевидно, что нужно перестать «играть» в то, во что «играли» с нами наши родители. И начнёт это делать тот, кто решит делать. Какая разница, кто.

По моим наблюдениям, чтобы пройти этот путь, нужно ответить на следующие вопросы. Что заставляет другого человека делать мне больно? Какие нереализованные потребности мой партнёр пытается осуществить способом, который причиняет мне страдания? Почему он это делает до сих пор? Что есть во мне такого, что поощряет, подкрепляет моего партнёра вновь и вновь выбирать способ реализации своих потребностей, который травмирует меня? Как я могу помочь моему близкому научиться по-другому получать признание и безопасность? Как я сам/сама могу по-другому получать признание и безопасность?

Навыки, которые вам пригодятся на этом пути – эмпатия, сопереживание, сострадание, умение противостоять агрессии, умение слышать себя и признавать себя. В общем, всё что нужно было вашим родителям, когда они любили вас.

Оригинал в facebook автора.