Высоцкий и другие…

Взъярясь на вралищах гундосых,
Пока безмолвствует народ.
Пророк откладывает посох,
Гитару в рученьки берет.
/Б. Чичибабин./

Перестройку начали не коммунисты и даже не диссиденты. Перестройка осталась бы эпизодом в жизни нашего общества, что-то вроде восстания декабристов, если бы не была подхвачена всеми слоями общества. Коммунистическая власть, лучше своих сограждан зная то состояние, в котором страна находилась, и, понимая, что дальше так жить нельзя, всё же мечтала ограничиться лишь косметическим ремонтом, немножко выпустить пары, а дальше опять рулить под Красным знаменем. Но массам-то достаточно было только почувствовать дуновение ветерка перемен, и лавинообразный процесс пошел.

Так вот, обывателя к перестройке, по моему глубокому убеждению, подготовила, прежде всего, именно авторская песня. Да, да, та самая песня: «на ребрах», под гитару, на магнитофонных бобинах. Звучавшая в каждом доме, в любой компании песня лирическая и ностальгическая, социальная, ироническая и сатирическая теребила нашу закостеневшую душу, мешала нам шагать строем и кричать «Ура». Окуджава, Визбор, Кукин, Городницкий, Ножкин, Высоцкий и, конечно же, Галич — вот кому мы обязаны своим робким свободомыслием и готовностью перестраиваться.

Для меня и моих друзей, родившихся в голодные послевоенные годы, с не шибко сытым и обеспеченным детством и отрочеством, привыкшим к бравурным патриотическим песнопениям, звучно низвергавшимся из репродукторов и приёмников, авторская песня стала настоящим откровением. Вдруг оказалось, что есть песни, которые никуда не зовут и ни к чему не призывают. Оказалось, что есть песни, в которых слова партия, комсомол и вперед вообще ни разу не встречаются! Оказалось, что с песней можно не только «вместе весело шагать по просторам» нашей необъятной, лучшей в мире Родины, но и безответно любить, грустить, смеяться и плакать, иронизировать и возмущаться.

«Надежды маленький оркестрик» уверенно резонировал в наших юных душах. Сначала Окуджава и туристские песни, а затем уже Галич и Высоцкий. Именно в этой последовательности: сначала лирика, а потом уже юмор и сатира. Далеко не всегда известен был автор понравившейся песни. Так, например, мы долго не знали, что автором песен «А на кладбище всё спокойненько» и «Зачем человеку заборы» был популярный актер Михаил Ножкин. И фамилию Галич мы вообще услышали значительно позднее, чем начали распевать «Облака», «Товарищ Парамонова» и «Занавески забрала, сказала тоненько…».

Итак, сначала была песня, затем интерес к автору. У автора грустного «Полночного троллейбуса», оказывается, была и песня «О дураках». А у автора целого цикла блатных песенок есть оказывается и «Колея» и «Охота на волков». И, конечно, апогеем свободомыслия явились песни Галича. Насмешливо едкие, обнажающие суть, как теперь говорят, общества двойных стандартов, они ошеломляли, приводили нас в дикий восторг. «Нет, ты послушай» - восклицал кто-нибудь в уже слегка теплой компании: «А за городом заборы, за заборами вожди. Там трава несмятая, дышится легко, там конфеты мятные…».

В нашей компании технарей, будущих инженеров, к сожалению, не только не музицировали на роялях и гитарах, но и музыкальным слухом не особенно-то блистали.

Но отсутствие певческого дара совсем не мешало нам самим, распивая, распевать и подпевать магнитофону. Сначала мы сами пели всё вперемешку, а потом стали появляться бобины с подпольными концертами и мы уже больше слушали, внимали, так сказать. На бобинах во время исполнения слышался смех, реплики, а то и матерок. Наши кумиры в перерывах между исполнением песен звенели бокалами, отвечали на каверзные вопросы. Слушаешь, и ты как будто и сам причастен к действу, такой же раскованный, смелый — свободный, одним словом! Постепенно раскованность эта переходила в повседневную жизнь, процесс шел…