Весеннее обострение

Весна, которую мы так отчаянно ждали, все-таки наступила. Как у Довлатова: «Поплыли муды да по глыбкой воды…» Наступила откуда-то с тыла, как фашист, обдав ядовитыми парами этилмеркаптана, обнажив несметные кучи собачьего дерьма и бессилие городских дорожно-хозяйственных служб перед «вешними водами».

Весна всегда приходит в Омск неожиданно, как стихийное бедствие: как снегопад или уборочная страда.  Удивительный, волшебный город — скажем, в лице чиновников он никогда не ждет снега зимой или урожая по осени. Не ждет и точка. Вопреки всем законам природы и предсказаниям метеорологов. А потом картинно разводит руками в телевизорах и не знает, что со всем эти добром делать.

Весна приходит в Омск не так, как грезилось. Не пением скворца и пьянящими ароматами оттаявшей земли, а непролазной грязью, пронзительным воем «скорых», ожившими миазмами мусорных баков и тектоническими разломами на магистралях, в которых, если хорошо присмотреться, можно увидеть преисподнюю. И еще раз убеждаешься, что асфальт в Омске укладывают «специалисты» из числа тех, что «за рубль в церкви пёрнут», руководствуясь нехитрой житейской мудростью «от многого немножко — не кража, а дележка».  

В свою триста первую весну  город, как занемогший шизофренией больной, предчувствуя весеннее обострение, вновь пытается разобраться с застарелыми болячками, которых за зиму скопилось еще больше.  

Проезжая по улице Лукашевича, из окна автобуса я уже с полмесяца наблюдаю, как из грязного снега постепенно оттаивает труп огромной белой собаки с рыжей мордой. Кто должен убирать обочины?

Дороги  затоплены, сточные люки забиты (я не про центр города), чумовые автомобили, разгоняя волны и шумно отхаркиваясь, глохнут и создают пробки. Какой чудак на букву «м» проектировал и строил эти улицы? Например, Ватутина, Степанца, Дианова и еще много таких же «уродин» по всему Омску.

Территория по  периметру забора детского сада усеяна фуфыриками из-под «боярышника» и пивными бутылками. Почему в миллионном мегаполисе нет пунктов по приему стеклотары? Помню, как взорвался Владимир Иванович Селюк, когда я имела неосторожность в разговоре с ним назвать Омск мегаполисом. Какой мы, говорит, к чертовой матери, мегаполис, если у нас только восемь процентов улиц имеют ливневую канализацию?! На Ленинском рынке, на улице Маяковского нет ни одной ливневки! У нас собирают сумасшедшие налоги, на которые можно построить ливневые канализации не хуже, чем во Франции. Там в высоких бордюрах по обеим сторонам дороги сделано что-то наподобие суфлерских будок, и вся вода уходит туда. А когда дорогу нужно убрать от мусора, включаются краны, расположенные на этих бордюрах: вода забирает весь мусор, в том числе и под припаркованными машинами, и уносит их в «суфлерские будки». И никаких подметально-поливальных машин не надо!

С тех пор минуло больше десяти лет, а дороги так и продолжают строить без ливневок. Господи, ты дал нам Автодорожную, страшно сказать, академию, Технический, типун мне на язык, университет — а где специалисты, где достойные мужи, способные прокладывать нормальные дороги? Можно, я как Гоголь, спрошу? Омск, куда ж несешься ты? Дай, ответ. Не дает ответа… И, крутя пальцем у виска, посмеиваются над ним богатые и умные соседи: Тюмень, Томск, Новосибирск.  

Я стою во дворе дома. Вообще-то двором этот надел три на три метра, где ухитряются припарковаться десять автомобилей, язык не поворачивается назвать. Буквально в двадцати шагах от меня идет строительство автомойки (!) Разумеется, с ведома городской администрации. Нам в жилых кварталах до зарезу необходимы автомойки — не детские спортивные клубы и площадки, школы искусств, катки, бассейны, а ав-то-мой-ки. Ах, да, еще Омск испытывает большую нужду в  торгово-развлекательных комплексах. Кто не строит торгово-развлекательный комплекс, тот подозрителен.

Но вернемся во двор. В ледовый тектонический разлом засосало очередную тойоту, потому что у управляющей компании, обслуживающей наш дом за 24 рубля 88 копеек с квадратного метра, видимо, нет тракторов, чтобы почистить двор от снега. Владелец «бэхи», тщетно пытающийся объехать железный айсберг, плавно опустил тонированное стекло и дружелюбно поднял средний палец к синему небу в традиционном русском приветствии…

«Отче наш, иже еси на небеси», — громко кличет сорок и голубей  баба Шура, рассыпая хлебные крошки неподалеку от бодающихся автолюбителей. Лет пять назад баба Шура потеряла кошелек с пенсией и веру в человечество и теперь здоровается только с птицами и бездомными котами.

«Отче наш, иже еси на небеси», сделай с нами что-нибудь. Если будет время…