Драгоценный дар

С одной стороны, режиссёры Наталья и Анна Козловские помогают зрителям погрузиться в контекст далёкого от них времени: в спектакле (автор инсценировки — Наталья Козловская) есть некий «голос истории» (Евгений Лыков) — существо, олицетворяющее государственную власть: в белом мундире и... с головой орла, царь-птицы, профиль которой венчал государственные символы. Этот «голос» периодически сообщает о принятых государями решениях, повлиявших на жизнь еврейских общин.

С другой стороны, всё происходящее в семье молочника Тевье так или иначе знакомо многим: проблемы материального благополучия семейства; взрослеющие дети, их выбор, с которым не всегда готовы согласиться родители, — всё это волнует людей в любые времена, и любые времена бывают по-своему сложными. Поэтому истории Тевье (Игорь Школин), его жены Голды (Алёна Устинова) и их пяти дочерей вызывают эмоциональный отклик зрителей, он чувствовался даже во время генеральной репетиции, хотя зал, конечно, ещё не был полон.

Как удалось создать сложно устроенное, но цельное эпическое полотно, стало понятно из разговора с постановщиками после спектакля. Важнее профессионального мастерства в процессе создания спектакля стал человеческий союз всех членов команды. «Когда мы как люди совпали по ценностям относительно семьи, относительно взаимоотношений народов, относительно судьбы «маленького человека» в годину перемен, — когда мы во всм этом совпали как люди, тогда и профессиональные отношения строились легко», — рассказала Наталья Козловская. И если у сестёр Козловских взаимопонимание сложилось ещё в детстве, если композитор постановки Дмитрий Юферов, как и они, выходец из пластического театра Юрия Шушковского, то в ходе совместной работы единомышленниками стали и художник-сценограф Сергей Федоричев, и хореограф Ирина Горэ. Необходимо было и среди актёров найти тех, кому близки темы спектакля: «Важно было сотворчество», — говорит Наталья.

Как за пару часов рассказать историю долгой жизни большой семьи? Метафорическому языку театра это под силу. Рассказчик — сам Тевье: он делится с залом воспоминаниями о том, как путешествовал сквозь лес жизни в поисках своей дороги. Его телега катит то в гору, то с горы, она соединяет зал и сцену, да и действие, порой, выплёскивается в зал. И все люди — и самые близкие, и случайные попутчики — похоже, существуют уже лишь в воспоминаниях Тевье, поэтому их образы то пронзительно трогательны (это, конечно, Голда и дочери), то слегка карикатурны как неудачливый мошенник Менахем-Мендл (Виталий Романов) или богач Педоцур (Дмитрий Трубкин), то словно иллюстрируют типичные представления о тех, с кем судьба сводит нечасто, как с богатыми хозяевами Зелёной дачи (Игорь Двоеглазов, Татьяна Гашенко, Ольга Сергун).

Лес жизни в сценографии Игоря Федоричева — это сосны, проживающие свою жизнь вместе с людьми: деревья хорошеют, их кроны словно светятся, когда в семье лад, когда старшую Цейтл (Татьяна Жалнова) выдают замуж за небогатого, но любимого ею портного Мотл Камзола (Евгений Хабиров), и даже когда вторая дочь, Годл (Анастасия Алёшина), полюбила революционера Перчика (Расим Раенбагин) и поехала за ним далеко-далеко, разделив тяжёлую судьбу. А вот когда средняя дочь Хава (Наталья Игнатова) меняет веру ради «второго Горького» Федьки (Александр Тихонов), то разрыв с дочерью меняет и «лес жизни»: сосны словно бы теряют корни, из поднявшихся над землёй стволов сыплется пепел сгоревшего родства. И хотя Голда пытается убирать этот тлен, рана разрыва не зарастает.

Есть в мире Тевье и горизонт, ведь стена жизненных границ преодолима. Этот выход за пределы обыденного бытия в сценографии обозначен открытым пространством, сферой как бы разорвавшей стену и открывающей вход в иной мир. Это и мир Бога, которому Тевье доверил свою жизнь и от которого готов приять любые милости и испытания. Но это и мир небытия, в который бросается дочь Шпринца (Анастасия Викторова), обманутая богатым бездельником Арончиком (Иван Минеев). Это и замысловатый лабиринт, который, как кажется богачу Педоцуру, ему полностью подвластен, но жизнь разбивает его иллюзии. Ведь и жена Бейлка (Виктория Богатырёва), младшая дочь Тевье, вступившая в брак как жертва, даже подчиняясь мужу, остаётся верна себе.

Да, героев много, между ними непростые отношения, и понять их зрителю помогает пластическое и музыкальное решение спектакля. Особенно выразительны сцены, в которых возникают и развиваются сердечные привязанности молодых героев. Это истории, рассказанные почти без слов, языком современного танца. При этом музыкальная составляющая погружает в национальную традицию. Звучит типичная для еврейских оркестров музыка, но есть и композиции самого Дмитрия Юферова, пропитанные национальным звучанием: «Я всё равно шёл от себя, когда писал песни, поэтому они получились человечными», — говорит Дмитрий. Так и есть. Меня особенно тронула «Колыбельная» Голды.

И когда кажется, что жизнь проиграна, что гонимому народу предстоят новые непосильные испытания, ведь даже сосны потеряли свои кроны, а стволы больше похожи на обгоревшие брёвна, выясняется, что и трагические моменты могут принести счастье: счастье примирения с отверженной дочерью, счастье единения всех, кого постигло общее горе, счастье от сочувствия ближнего. Вот и слетает с уст Тевье только одно: «Мир вам!». И это — драгоценный дар, который зритель унесёт в сердце.

 16+

_{Оригинал — на странице автора ВКонтакте.}