Сил нам всем плыть дальше

Прогуливаясь по набережной, увидел в реке ондатру. Само по себе не самое обычное зрелище. Ондатра, резво перебирая лапками, пыталась против течения переплыть с одного участка набережной на другую – они отделены друг от друга мысом, который отвесно уходит в воду – так что посуху не пройти, только плыть без отдыха. И сначала этот мелкий грызун хорошо справлялся, однако на самом мысу – очень сильное течение. И в какой-то момент ондатра, отчаянно пытаясь преодолеть течение, просто застревала на одном месте, а потом, по мере усталости, речной поток брал вверх – и ее относило назад. Я больше получаса наблюдал за тем, как ондатра раз за разом пыталась преодолеть этот мыс, и как с каждым разом ей всё тяжелее и тяжелее давались эти попытки – напомню, что там негде было выбраться и отдохнуть. Нужно или сдаться и позволить потоку отнести тебя к исходной точке, или же переплыть-таки этот мыс, но откуда силы взять? Ну, или третий вариант – утонуть, так и не осознав, что этот поток не преодолеть. 

Спустя какое-то время я прямо стал негромко говорить ондатре (которой ничем помочь не мог): «Остановись, тебе не добраться, поток сильнее, ты просто утонешь, а там – всего лишь точно такой же пляж». Стоял и надеялся, что она-таки сдастся и отложит свою отчаянную борьбу (ну, или найдет какой-то другой путь). Увы. Спустя какое-то время она начала даже нырять под воду (чего не делала первые минут двадцать). 

А потом я резко потерял ее из виду, на самом сложном участке – как потеряли ее и рыбаки, тоже длительное время наблюдавшие за ней. И всё. Осталось тихо надеяться, что она каким-то хитрым образом нырнула. 

Шел домой, было грустно, думал о том, как много сил уходит сейчас у многих людей просто на то, чтобы держаться на плаву (не говоря уже об ондатрах). А уж о достижении другого берега и вообще речи не идет – не утонуть бы в отчаянии и бессилии. Как сложно бывает самому. «Объяли меня воды до души моей; бездна заключила меня». 

И прохожу мимо инвалидной коляски в маленьком парке недалеко от моего дома. Я знаю, чья она. Много лет подряд мама мальчика с тяжелой формой ДЦП вывозит его на этой коляске, а потом поднимает на ноги и ведет «прогуливаться». Летом, осенью, зимой, весной – в любую погоду. Мальчик почти не двигается сам – только слегка подрагивает головой. Сначала мама носила его на руках, потом – ставила его ножки на свои ноги и таким образом они «шагали». Мальчик вырос, на вид уже почти подросток, и они снова стояли вдвоем, он – опираясь на ее ступни, она обнимает его сзади и развернула лицом к дороге. Что-то ему говорит. Одна и та же картина год за годом – плывут по этой реке жизни без надежды достичь какого-то хорошего берега… Прохожие иногда просто откровенно глазеют на них. 

Я много лет проходил мимо. Прошел снова, потом остановился, посмотрел на них издалека, и — подошел. Впервые за все эти годы. 

— Здравствуйте! 

— Здравствуйте, — отвечает мама и улыбается мне. 

— Я здесь часто хожу и нередко вижу, как вы гуляете, причем в любую погоду. 

— Да, он очень любит смотреть на дорогу и на машины. 

— Я хочу сказать… — чувствую, что волнуюсь. — Хочу сказать, что я испытываю огромное уважение к вам и к вашим усилиям, к тому, как вы заботитесь о вашем сыне. 

Ее лицо посветлело. «Спасибо вам», — говорит негромко, и, кажется, слезы. 

Я снова иду домой, и уже с досадой и со стыдом понимаю – маме-то я сказал. А сыну – нет. Не увидел его, как будто его и не было вовсе. Что ж, надеюсь, я их еще увижу на прогулке.

Сил нам всем плыть дальше.