Изольда Станиславовна сидела на дереве и смотрела в родное окно

Но ничего фантастического в этом не было, поскольку на дереве сидела не Изольда Станиславовна, а ее бессмертная душа. Душа же она лёгкая у человека, сколько булок ни ешь. Душа она и в пять лет, и в семьдесят одинаково невесомая и летучая, даже если ты дама за сто килограммов и бывший директор школы.

Дело все было в том, что позавчера Изольда Станиславовна померла. Нет, ничего трагического. Никто никого не убил, от тяжелой болезни никто трагически не скончался. Изольда Станиславовна просто досмотрела сериал на «Первом», легла спать и больше не проснулась. Тромб. Так бывает. Не сказать что Изольда Станиславовна была от произошедшего в шоке, хотя, очнувшись и увидев приготовления к собственным похоронам, удивилась знатно. Удивилась знатно, а потом и разозлилась. К похоронам все готовились не так, как должны готовиться к такому торжественному событию приличные люди. Новопреставленную нервировало все. И выбор платья, сделанный дочерью в пользу торжественного батистового синего. Батистовое синее сидело даже на лежавшей Изольде Станиславовне не очень. Получалась какая-то синяя сарделька за секунду до взрыва. Ну вот, когда варишь сардельку, и ушла в другую комнату. Завертелась там и забыла про неё. А сарделька кипела-кипела и раздулась внутри, и кожа ее сарделичья треснет вот прям сейчас. Вот так Изольда Станиславовна в синем и лежала, как та сарделька. И выбор гроба с красной обивкой, который совершенно к платью не подходил, тоже крайне бесил. «Лежу, вот прям как дурочка. Синее с красным и морда белая — ужас. Хотя с другой стороны патриотичненькое сочетание получается. Хоть бы Петровна не пришла да срама моего не увидала! Хорошо, Юрик помер раньше. Хотя кто его знает, может ему там наверху онлайн-трансляцию проведут. Не чужой же я ему человек, сорок лет вместе душа в душу прожили. Про все остальное и говорить не стоит, одно расстройство душе», —сетовала душа Изольды Станиславовны, сидя на ветке дуба и вглядываясь в собственное последнее торжество.

Похороны прошли тихо. Близкие плакали, пришедшие ученики прятали глаза за букетами красных гвоздик. «А вот Козлов мог бы и взрыднуть, несмотря на своё положение. По сути я его судьбу когда-то предсказала. Сказала ему: «Ох, Козлов! С таким подлючим характером быть тебе директором. Чуть ошиблась, мэром стал, но сути то не меняет, пробился в руководящий состав. Помятуя об этом, мог бы и взрыднуть», — досадливо поделилась душа Изольды Станиславовны с вороной, присевшей на ветку рядом. Ворона каркнула, явно соглашаясь, что поведение Козлова соответствует его фамилии. Ну закопали.
Гроба не уронили, сами в могилу не посигали. И на том спасибо. Сели в автобус, Козловым предоставленный, и поехали на поминки в кафе. Поминки были ещё возмутительнее похорон. «Лучше бы я на свои поминки не поехала. В конце концов кто бы меня в этом обвинил!» — сказала душа Изольды Станиславовны вороне, которая похоже от нечего делать решила досмотреть этот спектакль до конца. «Кар», — сказала ворона, и Изольде Станиславовне стало ясно, что для зрительницы этого действия спектакль тоже не особо увлекательный.

Ну вернёмся к поминкам. Во-первых, они были постными! Зачем? Изольда Станиславовна была ярой атеисткой и смысла проводить по ней вегетарианские поминки не видела совершенно! Во-вторых, речи! Судя по речам, Изольда Станиславовна была неинтересной и занудной бабой. Всех поучала, всем мешала жить и ничего интересного, последние лет тридцать своей жизни не делала. «Давайте выпьем за маму. Мама многому нас научила в этой жизни. Последние годы она вела достаточно тихий образ жизни. Дом, телевизор и редкие приходы учеников», — сказала дочь и покосилась с укоризной на бывшего ученика матери, а ныне мэра Козлова. Мэр Козлов сделал вид, что покос не заметил. «Изольда Станиславовна была прекрасным педагогом, хорошей саратницей по партии, ну, конечно, пока партия была и страну не развалили, и ещё она была высококультурным человеком до конца верящим в идеалы», — сказала Петровна, все-таки пришедшая проводить ее в последний путь. «Какая партия! Петровна, ты совсем что ли из ума выжила!» — подумала душа Изольды Станиславовны.
«С первого дня, как мы с Ариной вместе, Изольда Станиславовна учила меня жить...» — начал было зять, но дочь под столом наступила ему на ногу, он ойкнул и затих. «Однажды Изольда Станиславовна сказала, что с моими моральными качествами я далеко пойду. И я пошёл», — сказал мэр Козлов и смахнул набежавшую слезу с красного и мордатого лица служителя народу. Изольда Станиславовна приосанилась и кивнула вороне, смотри, мол, помнит, помнит кому карьерой обязан. Ворона уважительно каркнула. «Господи! Какая скучная вышла жизнь-то! Пукала и то по правилам! Хорошо, внучка на похороны не взяли, а то он сказал бы: «Благодаря бабуле я научился читать и мыть руки после туалета. А где я? А нет меня тут! А потому что и не было. Ни хобби, ни свершений не побед, ну кроме предсказания Козлову получается. Грустная занудная единожды Кассандре какая-то», — досадливо сказала Изольда Станиславовна и обняла ворону.
Ворона каркнула, но вырваться не попыталась.

И вдруг все вокруг пропало. Изольда Станиславовна открыла глаза. Перед глазами предстала ее комната. Изольда Станиславовна удивилась и ущипнула себя за руку. Руке стало больно. «Ура! Жива ещё кляча-то! Приснился мне весь этот бред. Конечно, приснился! Я же знаю, что никакой души не бывает! Слава богу!» — подумала Изольда Станиславовна. Она встала и быстрым шагом пошла на кухню. По пути она что-то вытащила из шкафа. На кухне завтракали дочь, зять и внук. «Дорогие мои! Хочу уведомить вас, что у меня море планов! Я буду лезть на Эльбрус, танцевать танго, учить английский и все одновременно и все прямо сейчас», — сказала Изольда Станиславовна и выкинула что-то в помойное ведро. «Мама, ты зачем выкидываешь платье?» — удивленно спросила дочь. «А потому, что это дурацкое платье, и я в нем, как сарделька. И вообще батист не в моде, и синее батистовое к красному бархату это пошло. Собирайся, внук. Пошли на улицу. Ты будешь учить меня кататься на велосипеде. Страсть, как хочу ветер в лицо», — сказала Изольда Станиславовна и подмигнула внуку.
«Изольда Станиславовна, вы себя как чувствуете, вы в себе?» — начал было зять, но дочь наступила ему под столом на ногу, и он привычно замолк.

Во дворе дома номер четырнадцать громко смеялись двое. Женщина лет за семьдесят ехала на велосипеде и визжала от восторга. По ее лицу было понятно, что она счастлива. Рядом смеялся и хлопал в ладоши мальчик лет девяти. По лицу мальчика было понятно, что он очень гордится катящейся женщиной. Женщина слезла с велосипеда. Обняв смеющегося внука, она подняла голову и подмигнула вороне, сидящей на ветке дуба. Подмигнула как старой и хорошей знакомой. Ворона одобрительно каркнула.

_{Оригинал — на странице автора ВКонтакте.}