Желаю каждому рядом человека, с которым не нужен маскинг

— Случилось кое-что плохое, — сказал папа, вызвав меня для разговора на балкон. Он хотел, чтобы мама нас не слышала.

— Что? — у меня холодеет всё внутри.

1

— У меня украли деньги в метро. Я получил зарплату, и её всю украли!

Я вижу, как сильно расстроен папа. Мне 13. Я плачу вместе с ним. Как же так? Что за люди!? Потом на балкон врывается мама, видит мои слёзы, спрашивает, что случилось, кто обидел, и, услышав мой ответ, драматично восклицает:

— Господи, ну нашла, кому верить!!! Ну посмотри на него, он выпил! Он нигде не работает, ничего у него не украли!!! Он врёт тебе, потому что ты пока не можешь раскусить его вранье!

Мы с папой опешили. Стоим заплаканные оба, а мама кричит!

Я тогда, в моменте, ужасно злилась на маму, хотела защитить от нее папу. Зачем она так? Зачем кричит? Он же так расстроен. Позже выяснится, что мама права, точнее, правда на стороне мамы, а папа и, правда, соврал. И получается, что тот, кто нападал, совсем не враг. А тот, кого хочется жалеть и защищать, на самом деле не так прост: сам же всю эту кашу и заварил. И мой мир начал рушиться именно тогда, ведь вообще не понятно, как доверять этим взрослым, кому из них доверять. Но понятно только одно: эти взрослые ни фига не умеют быть ни взрослыми, ни счастливыми...

И уже годы спустя я спрашивала маму:

— Мам, зачем ты тогда так жёстко?

— А что надо было? Врать тебе? Что он хороший?

2

— Нет, не врать. Но как-то мягче. Правде можно подобрать какую-то экологичную форму.

— Правда в любой упаковке правда. Хоть в газете, хоть в подарочном пакете.

— Ясно.

— Я не из тех, кто врет, что папка космонавт, если он не космонавт. И не из тех, кто натягивает ширму счастливой семьи на несчастливую. Говорю, как есть.

Я не знаю, до сих пор, как правильно. И это не претензия. Я благодарна маме за правду и вообще всем благодарна моим значимым взрослым за формирование меня. Помню только, как у меня, 13-летней разрывалось сердце от противоречивых чувств. И любовь, и ярость, и жалость, и злость, и нежность, и несправедливость — и как это всё запихать в себя, нацепить улыбку и идти в школу.

Еще одна зарисовка. Юбилей коллеги на работе. Мужчина 50 лет. Обаятельный и немного бестолковый (если про работу говорить) весельчак. Активный ходок по женщинам: подкатывал, наверное, к каждой, у него постоянные романы на работе, все знают, что он кот-котяра. И по самой работе необязательный, забывчивый, негибкий, с точки зрения принятых решений, руководитель. За него вечно приходится отхватывать и расхлебывать от вышестоящего начальства. Но его не увольняют — он чей-то там сват-брат.

Но вот у него юбилей: ресторан, семья-коллеги. И все говорят тосты. Какой он прекрасный семьянин и великолепный руководитель. Все играют в эту игру, хотя знают, что это не так. И жена его сидит, красивая, нарядная, и дети, и мама. А ресторан расположен в историческом центре города, и из окна видно здание, которое занесено строительными лесами. В нем идет ремонт, оно прогнило внутри, но снаружи на лесах нарисовано это здание в будущем: как оно будет выглядеть после ремонта. А выглядеть оно будет восхитительно — прямо архитектурный шедевр.

Ко мне он тоже подкатывал, получил отказ и не расстроился: женщин полно. Работаем мы, несмотря ни на что, дружно. Поэтому я тоже приглашена.
И кажется, что весь этот праздник похож на то здание в окне, он тоже в строительных нарядных лесах, а внутри...

Понятие «маскинг» я услышала от своей близкой подруги. Совершенно случайно. Я спросила её, как дела. Она ответила, что всё в порядке. Спасибо, что спросила. А через минуту пишет: «Ой, Оль, знаешь, на самом деле не всё в порядке. Совсем. Я сегодня лежу и не могу встать. Мне очень плохо, я что-то не справляюсь. Я вдруг поняла, что ты относишься к разряду близких людей, с которыми не нужно соблюдать маскинг, поэтому говорю, как есть». И я написала тут же в ответ, что ценю честность, и что я у нее есть и готова ее усилить. И сама потом погуглила слово «маскинг». Это когда ты демонстрируешь приемлемое социальное поведение, правильные эмоции, а не честные. Держишь лицо.

Я недавно получила письмо от женщины. От которой ушел муж. И она осталась одна, а на руках — ребёнок с инвалидностью. И она рухнула в разные чувства: злость на мужа, и стыд, и боль, и беспросветность. Потому что в их городке крошечном никакой инклюзии, людей на инвалидной коляске — единицы, и она понимала, что ей придётся гулять с дочерью, и все будут жадно смотреть, и спрашивать или еще хуже — не спрашивать, отводить глаза. А она совсем не умеет быть сильной и гордой, а теперь, когда она одна осталась, тем более. И она испытывала... раздражение в адрес ребенка. И стыд в адрес себя, потому что, как мать может такое чувствовать по отношению к своему ребенку? Это же неправильные чувства. И она ревела, и ей там назначили психолога от государства. Так она даже психологу не смогла признаться в своих чувствах. Сказала, что плачет из-за мужа. А это была часть правды. Плакала она из-за того, что считала себя худшей матерью на свете, и винила себя за эти чувства, и не могла заставить себя чувствовать другие. Потом ей прописали антидепрессанты, и стало полегче. Но стыд за свои чувства не ушёл — просто притупился. Что воля, что не воля. Улыбку надень — и иди. Куда там тебе надо.

3

Сегодня листаю ленту и думаю: вот эти счастливые лица — это правда или маскинг? Просто, мне кажется, маскинг даже проще с точки зрения эмоциональных трудозатрат: никого никуда не надо пускать, выложить улыбчивую фотку, написать: «Люблю зиму», — и всё в порядке. И никто не узнает, что там, внутри. Может, и правда, предновогоднее настроение. А может залежи боли, злости, стыда и усталости.

Какой вывод сюда просится? Не знаю даже. Желаю каждому человеку рядом человека, с которым не нужен маскинг.

 

_{Оригинал — на странице автора ВКонтакте.}