«Ну что тебе еще надо?»

— Ой, Вера, по-моему, ты просто с жиру бесишься. Вот в наше время бывало, если мужчина не пьет и деньги домой приносит, уже, считай, в лотерею выиграла. А сейчас что: какие-то ощущения вам подавай, потребности какие-то выдумали. Твой Леша на эти потребности с утра до ночи горбатится, и ты, и дети с иголочки одеты, по отпускам мотаешься, ни нужды, ни горя не знаешь. Ну что тебе еще надо?!

Вера слушала свою маму, ковыряя вилкой не до конца пропитавшийся медовик — характерная сладость присутствовала, но будто была отдельно от самой основы торта, которая трескалась от малейшего нажима. У Ирины Константиновны сегодня день рождения, и Вера традиционно заехала ее поздравить, а заодно послушать мамины наставления. Тоже традиционно.

«Ну что тебе еще надо?» — этот вопрос девушка уже получала и от своих недоумевающих подруг, и от самого Леши в разгар очередной ссоры. Забавно, но, когда она дает на него вполне развернутый, по ее мнению, ответ, люди принимаются убеждать, что ей уже должно быть всего достаточно, и косвенно или прямо уличают в неблагодарности. Вера искренне не понимает, зачем люди вообще ее спрашивают, если ответ в итоге игнорируют.

Явление, с которым героиня этой истории сталкивается в своей повседневной коммуникации, называется риторическим вопросом. Говорящий не ставит перед собой цель получить от собеседника запрашиваемую информацию, напротив, эта конструкция выражает однозначное, часто категоричное суждение говорящего, его эмоциональную оценку какой-либо ситуации. За вопросительной формой скрывается утверждение требования, адресованного в адрес окружающих, самого себя и даже мира в целом. Двойные послания вроде «Ну как я мог так облажаться?», «Как ты можешь так поступать?» в психологической интерпретации означают: «Я не должен был совершать ошибку», «Так нельзя себя вести. Ты должен поступить иначе».

Восклицание мужа «Ну что тебе еще надо?!» содержит внутренний посыл к Вере, мол, я уже все тебе дал, значит, ты должна выполнить мое условие — быть довольной и благодарной. Мужчина ощущает свое требование справедливым, поскольку оно строится на базе данного когда-то девушке обещания: «Ты ни в чем не будешь нуждаться». Свою часть "сделки" он выполняет исправно, закрывая базовые для своей семьи потребности в безопасности и комфорте, и абсолютно естественно хочет получать за это вознаграждение. Но Вера сопротивляется, требуя в свою очередь от мужа инвестиций иного порядка: его эмоциональную включенность в жизнь семьи, интерес к ее творческой деятельности, понимание ее страхов и сомнений — и тоже вопрошает: «Как же он не понимает, что я нуждаюсь в его присутствии, в ощущении, что я не одна?». Вере кажется, что Леша должен это понимать по той лишь причине, что они женаты.

Супруги убеждены, что действуют (то есть требуют друг от друга что-либо) на законных основаниях, поскольку, назвав себя семьей, заключили сделку на взаимовыгодных условиях. Обычно в реальном юридическом контексте стороны подписывают договор, оставляя за собой один экземпляр. Образно говоря, у Леши и Веры тоже есть такой договор — негласный — вот только экземпляры у каждого из них уникальные, с различным содержанием, но, пока они не догадались их сверить, неудовлетворенность будет расти, а требования будут становиться все жестче.

Каким же образом пара может прервать череду взаимных упреков, обид и неоправданных ожиданий? Как ни парадоксально, но при помощи того же инструмента, что используется и в конфликте — коммуникации. Вера, например, может применить "маленькую правду", один из обезоруживающих приемов общения, чтобы послать Леше сигнал: «Я твой партнер, а не конкурент. Я с тобой заодно». Для этого ей потребуется увидеть хотя бы самую толику истины в словах мужа и искренне (!) признать ее. «Знаешь, Леш, а ты ведь прав. Ты действительно очень много делаешь для семьи, для меня... И я действительно не могу знать, какой ценой тебе это достается, не могу прожить за тебя твой опыт. Но мне не хочется, чтобы ты думал, будто я принимаю все как должное, это не так, я тебе очень благодарна», — без оговорок и обесценивающих "но" может сказать Вера.

Обращаю внимание, что девушка в этот момент не отказывается от своих интересов, не наступает себе на горло, не манипулирует, а дает родному человеку то, в чем он действительно нуждается — признает само существование его картины мира. Восстановив благодаря этому доверие Леши, Вера обретает возможность получить признание и своей версии семейной жизни, где есть место не только формальному распределению ролей, но и духовной, эмоциональной близости. И только после того, как оба варианта негласного договора об отношениях будут признаны как существующие, можно увидеть их различия и начать работу по созданию обновленного соглашения.

На этом этапе, кстати, весьма полезно замечание Ирины Константиновны. Верина мама, безусловно, права, указывая на разницу в ценностях между поколениями. Эта разница будет присутствовать всегда, поскольку отражает происходящие в обществе политические, экономические, культурные перемены. Семья в 90-е, когда росла Вера, и семья сейчас будут отличаться набором требований и ожиданий от партнера. Осознав это, наши герои смогут выбирать для себя и своего союза те условия, которые будут соответствовать их благополучию в мире современном.

_{Оригинал — в группе «Мой психолог в Омске» ВКонтакте.}