Шукшин-концерт

Так бы я определила жанр спектакля «Мужики» по мотивам рассказов Василия Шукшина, премьера которого состоялась вчера в Доме Актёра. Постановка стала возможна благодаря стипендии СТД для актёра театра «Галёрка» Евгения Власова; он и предложил коллеге по «Галёрке» и организатору театрального проекта «PROтекст» Артёму Савинову взяться за режиссуру. 

Зрителей встретило почти пустое пространство сцены: несколько стоящих в ряд табуреток да пара микрофонов на фоне тёмного задника, вот и всё. «Как в сельском клубе», — прокомментировал кто-то из сидящих позади меня зрителей. И это ощущение усилилось, когда на сцену вышли четыре музыканта: гитарист (Артем Савинов); девушка с колонкой (Даниэль Савинова), которую она будет использовать как ударный инструмент; девушка с треугольником (Анастасия Загоруй), издающим нежные звенящие звуки; баянист (Андрей Винокуров, профессиональный музыкант, которого называют «другом «Галёрки»: он принимал участие в музыкальном сопровождении нескольких спектаклей этого театра). Музыканты поклонились, уселись на табуретки и замерли. Повисла пауза... 

Почему они никак не могли начать, стало понятно, когда, наконец, на сцену выскочил сильно нервничающий человек (Евгений Власов): его руки тряслись, он носился по сцене, убегал за кулисы, снова возвращался, даже поклонившись, опять забегал.... Да, это был руководитель «самодеятельного» коллектива. Подумала: «Видно, не часто приходится выступать, вот он и нервничает». Но он всё же, вскочив на последнюю свободную табуретку, взмахнул руками, и в исполнении квартета полилась песня, в которой угадывались строки Николая Рубцова... 

Дирижёр был так экспрессивен, что в самый кульминационный момент широким жестом вдруг оборвал песню и снова забегал по сцене. Стало понятно, что его волнение связано вовсе не с выступлением: необходимость принять жизненно важное решение заставила его даже обратиться к зрителям. Возможно, их жизненный опыт поможет принять решение? Ведь сам он никак не поймёт, может ли стать успешным союз с женщиной, которая ему нравится? На его вопрос, что же делать, одна зрительница даже прокричала: «Жениться!». Но ведь он знает много историй мужиков, у которых отношения с женским полом складывались не безоблачно... Эти истории он и начал рассказывать. 

При этом и о своём ансамбле не забывал: по мановению его руки рассказ сопровождался музыкальными иллюстрациями, а одну историю с другой связывали песни на стихи Рубцова (мелодии почти всех написаны Артёмом Савиновым). Звучали и родные каждому зрителю мотивы: «Что стоишь, качаясь...», «Снова замерло всё до рассвета...». Так что концерт продолжался!

А рассказчик так близко к сердцу принял истории знакомых, что легко перевоплощался в них. Вот снял с носа гитариста круглые очки и начал рассказ про студента-медика, очкарика Володю, который встретил в поезде студентку-географичку (Анастасия Загоруй) из соседнего села, вместе с которой когда-то сдавал экзамен по английскому. Как только рассказчик нацепил очки на нос, то превратился в этого Володю. Такие же очки и у студентки. Ребята одновременно одинаковыми движениями поправляют оправу на переносицах, и сразу понятно, как обоих волнует эта встреча. Но говорить о сокровенном они не умеют, поэтому географичка рассказывает о путешествии Магеллана, которое было вовсе не его путешествием, а медик — об устройстве сердечно-сосудистой системы. Ансамбль же создаёт и ритм движущегося поезда, и свист паровоза...

А в истории, где герой зовёт случайную знакомую на танцы, но она явно не хочет продолжения знакомства, он так демонстрирует свою любовь к танцам, что это превращается в целый балет, в котором смешиваются танцевальные стили, но все они выражают молодецкую удаль танцора! Да, концерт продолжается и так. Или когда другой герой пишет в газету «раскас» о том, как его бросила жена, эта самая жена (Даниэль Савинова) появляется, выписывая возле него танцевальную «дорожку» и приговаривая-напевая некоторые строки его письма: те, в которых он описывает возможные мотивы её ухода «к офицеру». Актёр Власов впервые открылся для меня как мастер эксцентричного сценического существования, и коллеги прекрасно поддержали его в этой стилистике, подходящей для повествования о шукшинских «чудиках». Но сквозь эксцентрику просвечивали любовь и сочувствие к героям. Как и у Шукшина.

Нет смысла упоминать все истории, рассказанные в спектакле: описала лишь те моменты, которые позволяют представить концепцию постановки. Похоже, её подсказал сам Шукшин. «Удивительно, что Шукшин умеет со стороны на героев посмотреть. И у него много моментов, когда герои как бы додумывают за других. Человек услышал сказанное другим и сам себе диалог с ним выстроил, а потом, встречаясь с ним, отвечает на то, о чём тот и не спрашивал», — по словам Евгения Власова, от этой особенности прозы Шукшина и отталкивались при создании спектакля. Это даёт возможность рассказчику говорить за другого так, как он этого другого представляет. Да ещё, чтобы и зритель понимал: это и про него тоже.

Принял ли герой совет зрительницы жениться, рассказывать не буду: пусть сохранятся интрига и желание увидеть спектакль. Я бы с удовольствием посмотрела его ещё раз. И не только потому, что при множестве сюжетов повествование получилось гармоничным и цельным, но и потому, что при следующем показе зрители в диалоге с героем тоже могут привнести в спектакль что-то новое. Огорчает только одно: как нам сказали, следующий показ возможен не раньше февраля следующего года. Так что придётся следить за афишей... 

_{Оригинал — на странице автора ВКонтакте.}